Да ладно тебе, королева драмы, подначиваю я себя. Совсем свихнулась. В дом к Мэлани вломились обкуренные подростки. На Франклина на пала банда угонщиков, а Брэд Форман и Мэк Бриггс погибли при похожих, но никак не связанных между собой обстоятельствах. А тебе, чудо-журналистке, давно пора вступить в клуб параноиков и стать там почетным членом. Под окнами проносится первая утренняя машина, на ветках деревьев уже чирикают ранние птахи.
Откидываюсь на подушки, в изнеможении и отчаянии вглядываясь в светлеющие очертания предметов. Все обойдется, уверяю я себя. Все всегда обходится.
Юбки. Не могу найти ни одной юбки. Я же знаю, у меня есть юбки. Отдергиваю вешалку за вешалкой, но вижу одни только блузки и свитера. Сегодня утром у меня контрольная! Почему я ничего не выучила? Теперь я завалю тест, меня унизят перед всем классом, а вот уже и звонок на урок, а я опаздываю…
Учитель будет ужасно недоволен мной. Почему звонок все звенит и звенит?
Это телефон. Резко сажусь на кровати, все еще сокрушаясь из-за контрольной, которую завалю, но затем с облегчением осознаю, что это был очередной страшный сон. Однако телефон звонит — это уже реальность. Смотрю на часы, но глаза слепит солнце, и я без очков, поэтому не могу раз глядеть цифры — 6:46? Нет, 8:46.
Плохой знак. Я опаздываю, и у меня звонит телефон.
— Алло, — отвечаю я. Пытаюсь придать голосу выражение полной боевой готовности после часового изучения утренней газеты.
— Чарли? Это Кевин О’Бэннон.
Как мило. Начальник новостного отдела звонит, чтобы справиться о Франклине. Вот это предупредительность.
— Привет, Кевин, — говорю я. — Большое спасибо, что позвонил, это так мило с твоей стороны. Франклин…
— Чарли, — перебивает он. Что-то не могу разгадать интонацию в голосе, не свойственную шефу. — Я говорю по громкой связи, и со мной Анжела.
В мой лишенный сна мозг просачивается дурное предчувствие. «Громкая связь»? «Анжела»? Отбрасываю опасения. Они ведь оба ждут последних новостей о Франклине, вот и все объяснение.
Тем временем голос начальника продолжает трещать в трубке:
— Полагаю, ты уже видела газету.
— «Видела»?.. — Это все, что мне удается выдавить из себя. Моя внутренняя сигнализация вовсю трезвонит об опасности. — «Газету»?
Подключается Анжела:
— Да, Чарли, «Геральд». Первую страницу. Конечно же ты уже ее видела. — Она умолкает, затем продолжает: — В конце концов, уже почти девять.
Как будто бы я не знаю, который сейчас час. Напряжение и волнение приходят на смену усталости. Газеты — наши главные соперники. Если они нас опередят, сюжет можно выкидывать в помойку.
— Э нет, я вчера допоздна сидела у Франклина и…
— Так вот, Чарли, — прерывает мои оправдания Кевин. — Когда ты все-таки добредешь до газеты, увидишь заголовок главной статьи номера — «Федералы признали негодной ведущую фармацевтическую компанию».
Смысл заголовка до меня не доходит, зато доходит, что босс не должен звонить подчиненным по утрам, чтобы зачитать им вслух свежий номер газеты.
— Еще раз, как? Федералы признали…
Снова вторгается Анжела:
— Просто прочитай, Чарли. Это сенсационная статья, посвященная ценовым сговорам в фармацевтических компаниях. Очевидно, какой-то доносчик сдал своих начальников из «Азтратеха» — местной боксфордской компании — и утверждает, что юристы из «Азтратеха» на незаконном основании требовали от государства покрытия издержек. Общей суммой несколько миллионов долларов.
Не могу дышать. Не могу дышать. Щемит сердце, желудок ноет, а стены вокруг меня постепенно начинают смыкаться.
— Разве этой темы не было в твоем списке рейтинговых сюжетов на ноябрь? — спрашивает Кевин. — Нам казалось, ты как раз расследовала случаи мошенничества и коррупции в фармацевтической среде?
— Как в газете могли об этом пронюхать? — спрашивает Анжела.
— Как журналисты из «Геральд» заставили доносчика расколоться? — вставляет Кевин.
И опять Анжела:
— Ты знала, кто доносчик? Почему ты не взяла у него интервью?
— Я очень разочарован, — добавляет Кевин.
Я откидываюсь на подушки, пытаясь привести мысли в порядок. Все равно я ничего не могу поделать, пока не прочитаю историю. Слышать больше не желаю обо всем этом, но все-таки кое-что надо узнать.
— Позвольте только спросить, — произношу я с бешено бьющимся сердцем. — В статье что-нибудь говорится о Брэде Формане?
Несколько бесконечных секунд Кевин и Анжела просматривают полосу. Если федералы заговорили о судебном иске, то они должны были назвать имя доносчика, а тогда весь матери ал дол жен быть о Брэде Формане и автокатастрофе, и в этом случае мне придется покончить с собой.
— Нет, ничего такого тут нет, — говорит Кевин. — А что?
— И еще один вопрос, — уклончиво продолжаю я. — Там говорится о том, кто доносчик?
И снова молчание. Жду ответа, перебирая в голове разные способы самоубийства.
— Ее имя — Каролин Джилл Крофтс, — медленно зачитывает Кевин. — Сказано, что она бывший сотрудник «Азтратеха», живет в Бостоне. Слышала что-нибудь о ней?
