Внезапно мимо нас, превышая скорость, проносится по наклонному съезду черный сияющий «линкольн» и притормаживает прямо перед нашей машиной. Я невольно хватаюсь за подлокотник, сердце начинает бешено стучать; замечаю, что и Джош сжал ладонями руль так, что у него побелели костяшки.
Джош не отрывает взгляда от дороги.
— Ну а теперь, — спокойно произносит он, — давай испытаем нашего мистера Линкольна и посмотрим, есть ли у него друзья.
Мимо нас пролетают дорожные знаки, а Джош тем временем перестраивается в правый ряд.
«Линкольн» остается на своей позиции — ровно впереди нас. Мы ускоряемся — и он тоже. Мы сбавляем скорость — он тоже. Я пытаюсь разглядеть водителя, но не могу даже понять, сколько людей в машине.
Глаза у меня широко раскрываются от страха. Джош стискивает зубы, и на щеках у него проступают мышцы.
— Это не один из… — начинает Джош.
— Нет, — отвечаю я. — Никогда раньше не видела эту машину.
Какое-то время мы едем в зловещей тишине, слышно только гудение обогревателя и глухой шум колес.
Джош снова давит на газ. На этот раз «линкольн» остается позади нас. Он едет в параллельном ряду у нас на хвосте, на расстоянии нескольких машин. А может быть, никакого хвоста нет. Может, это всего-навсего богатенький владелец роскошного пожирателя газа, и он просто возвращается в город, даже не замечая свихнувшуюся парочку на «вольво», едущем впереди.
Повернувшись, смотрю назад. «Линкольн» все еще там. Не приближается, но и не отстает.
— Возможно, просто плохой водитель. — Почему бы не допустить такую мысль. — Если кто-то пристраивается перед тобой на дороге, это еще не значит, что он маньяк-убийца, — предпринимаю я жалкую попытку пошутить. — Это всего лишь делает из него настоящего бостонского водилу, не находишь?
— Он все еще там? — спрашивает Джош, пропуская мимо ушей мою гипотезу. — Сейчас он у меня как раз в мертвой зоне.
— Угу, — уныло отзываюсь я. — Он там.
Мы со свистом мчимся мимо дорожных знаков и вывесок с бургерами, мороженым, куриными ножками и пиццей. Мимо рекламных щитов с изображенными на них озерным парком Каноби, отелем «Мохеган-сан», Уолденским прудом. Указателей с расстоянием до Конкорда, потом до Лексингтона. И меня осеняет.
— Джош, — говорю я, взвешивая свою мысль. — Следующий съезд будет на Лексингтон. К дому Мэлани. Давай свернем, посмотрим, последует ли он за нами. Если да, поедем прямиком к полицейскому участку. Если нет…
— Если нет, то мы с тобой просто два великовозрастных параноика, которые пересмотрели шпионских боевиков, — отзывается Джош. Его скулы напряжены, на лице ни тени улыбки.
Спустя полминуты показывается съезд на Лексингтон. В последнюю секунду Джош резко заворачивает вправо и скатывает с шоссе. Раздается возмущенный гудок автомобиля, ехавшего сзади, и жалобный визг покрышек, а Джош, игнорируя скоростные ограничения, мастерски вписывается в узкий поворот. Вцепившись в ремень безопасности, пытаюсь удержать равновесие. На следующем перекрестке нас встречает знак остановки. Мы притормаживаем, и я бросаю полный мольбы взгляд в зеркало заднего вида.
Мы одни.
* * *
Замечаю, что кружок глазка на секунду затемняется. Щелчок замка — и Мэлани распахивает перед нами дверь.
Вся гамма эмоций отображается у нее на лице: удивление, озадаченность и даже что-то вроде страха. Она откидывает со лба прядь волос, словно старается сохранить спокойствие.
— Ча… — запинается она. Смотрит на Джоша и снова переводит взгляд на меня.
Я перебиваю, сгорая от стыда за то, что мы так бесцеремонно нарушили ее скорбное уединение.
— О, Мэлани, мне так жаль. Нам нужно было сначала позвонить.
Мэлани возвращается в прихожую, жестом приглашая нас войти.
— Извините, — говорит она, похоже справившись с ошеломлением, которое вызвал наш неожиданный приезд. — Просто немного удивилась, увидев вас. — Она переводит взгляд на Джоша. — И вас. Но разумеется… — улыбается она, — проходите.
Мы следуем за ней по коридору в комнату, которая, судя по всему, служит библиотекой и которую я ни разу до этого не видела. Мэлани оборачивается к нам, приглашая садиться, и я замечаю, что в ее манере держаться нет ничего от слабой, измученной вдовы, какой я ожидала ее увидеть. В комнатах нет цветов. Открыток с выражением соболезнований.
Мы с Джошем пристраиваемся на краешке песочного замшевого дивана с медной отделкой, который выглядит совсем как новый. Мэлани садится напротив нас в изящное, обитое ситцем кресло с короткой спинкой и кладет руки на колени, ожидая, что мы заговорим первые.
Кладу сумку под кофейный столик перед нами. В сумке — имейлы, Библия Расмуссена и схема, которую мы составили из аббревиатур фирм и библейских стихов.
— Точно не знаю, с чего лучше начать, — говорю я, — но мне кажется, у нас появились некие догадки насчет того, что случилось с вашим мужем. Вы бы хотели их выслушать?
Мэлани слегка наклоняет голову, заинтересованно глядя на меня, и молча взмахивает рукой в знак того, чтобы я продолжала.
Наклоняюсь к сумке и, открыв боковой карман, вытаскиваю Библию. Протягиваю ее Мэлани.
