— Да, все хорошо. — Сморгнув, Мэлани вновь кладет подушку себе на колени. Вздохнув, она опять принимается за рассказ: — Брэд был очень честным, надежным человеком и хотел, чтобы все окружающие играли по тем же правилам. — Она слабо улыбается. — Помните Джимми Стюарта? В фильме «Мистер Смит едет в Вашингтон» ?
Киваю:
— Конечно.
Слышу, как отъезжает камера. Уолт решил, что она уже не будет плакать.
— Вот на него-то он и был похож, — продолжает Мэлани. — Такой же принципиальный и преданный. Хотите посмотреть фотографию Брэда? Или нашу совместную?
Мой внутренний репортеришка пускает слюну. У нас уже есть фотография, которую мы показывали в эфире после его пропажи, но если мне удастся заполучить еще, то я только выиграю очки для телеканала. А если это будет их общее фото, то тем более. Таковы стервятники.
— Конечно, — вполне искренне отвечаю я. — Какую хотите.
Она выбирает черно-белое фото в рамке из на стоящего травленого серебра. Снимок, очевидно, сделан в день свадьбы. Оригинальное портретное изображение нарочно размыто. Кажется, будто внезапный порыв ветра застал молодоженов врасплох, и вот Мэлани с трудом удерживает вырывающийся подол легкого платья — не исключено, что от Веры Вонг, — идя под руку с Брэдом, облаченным в элегантный итальянский костюм.
— Это как раз та, которую мы отправляли в газету, — объясняет Мэлани, протягивая мне фото. — Вместе с объявлением о свадьбе.
Вглядываюсь в фотокарточку. Брэд даже выглядит как Джимми Стюарт — такой же долговязый и немного неуклюжий. Он влюбленно смотрит на Мэлани, а ее взгляд устремлен в объектив фотокамеры. Вид этой пары, светящейся счастьем, только добавляет трагичности всему происходящему, если это вообще возможно.
— Подержите фотографию вот так, прямо, мадам, если вам не трудно. — Камера Уолта съезжает вниз и, запечатлев снимок, возвращается обратно к лицу Мэлани. Ее взгляд остановился на фотографии.
— Итак? — Ободряюще смотрю я на нее. Нельзя дать ей отвлечься и уйти в сторону. Еще двадцать минут здесь, и прошляпим дедлайн. — Он работал в «Азтратехе»?
— Да. И ему там очень нравилось. — Мэлани ставит фоторамку на стеклянный край столика, но та с грохотом падает, заставив ее вздрогнуть. — Он работал в главном управлении с тех пор, как мы переехали в восточную часть страны несколько лет назад. Здесь жили мои родители. Вообще-то они нам и оставили этот дом…
Ага. Не их дом.
— …и тогда основание «Азтратеха» стало для нас настоящей удачей. Поначалу, когда фирма только вставала на ноги, ему даже не всегда платили…
Еще одно «ага». Денежные трудности.
— Непосредственно фармацевтическими исследованиями он не занимался, только расчетами. Бюджетное прогнозирование, что-то в этом роде. Ему всегда нравились числа… Он ведь был в Уортоне лучшим студентом из выпуска , вы знали?
И как раз в ту минуту, когда Мэлани только-только приходит в себя, просыпается мой пейджер. Ну конечно.
Скосив глаза, нажимаю кнопку на своей «альфе». «Суицид? — гласит сообщение. — Анжела просит проверить».
Отличное предложение. Анжела хочет, чтобы я, заглянув в это пристанище безутешной вдовы и удобно расположившись в ее гостиной, ненароком задала парочку вопросов с целью узнать, а не покончил ли с собой ее только что усопший возлюбленный супруг, нарочно превратив свой автомобиль в ужасающую груду искореженного металла? Отрубаю пейджер. Я работаю в местных новостях. Именно это от меня сейчас и требуется.
— Прошу прощения, Мэлани, — говорю я. — Извините. Может быть, вам есть что добавить? — Была не была. Бросаю взгляд на блокнотный листок, как будто сверяясь со списком вопросов. — Вы сказали, что вашему мужу нравилась его работа. Но все-таки, возможно, вы замечали, что он чем-то обеспокоен, взволнован? Возможно… гм… денежными проблемами?
Досадую на себя. Прямо-таки ювелирная работа, детка. Сейчас она меня вышвырнет.
Но мне везет.
— Да нет, мне ни о чем таком не известно, — медленно произносит она. — Когда тем утром он уходил из дому, это было только еще одно, самое обычное утро. Все было… как всегда.
Но от меня не укрывается, как Мэлани сжала кулаки, снова опустив взгляд на фото. Снизу вверх на хозяйку глядит собачка, обнюхивая ее ногу, но та отвечает лишь рассеянным поглаживанием.
— Чарли… Могу я вас кое о чем попросить?
— Конечно.
— Вам обязательно оставлять камеру включенной?
И вот один-единственный вопрос перебрасывает меня за борт, в мутные воды занятий по этике на факультете журналистики. В работе на новостном телеканале главное — записать сюжет на пленку. Если мы выключим камеру, а она скажет что-нибудь важное, то мне крышка. Но если я откажу Мэлани, она так и не скажет мне того, что намеревалась сказать. А мне ох как любопытно узнать, что же это.
— Без проблем. — Решение принято. — Уолт, мы закончили.
