Еще спустя несколько секунд перед нами выплывает та же самая фотография, которую Мэлани показала мне в тот первый визит, когда я брала у нее интервью. Художественный снимок, слегка размытый, струящееся платье в стиле Веры Вонг, нежный взгляд Брэда. А под фотографией — целый свадебный репортаж.
Ботокс усаживается так, что заслоняет своим пушистым тельцем весь монитор. Стаскиваю ее обратно на колени и придвигаюсь вплотную к монитору, как будто это поможет мне читать быстрее.
Автор пишет, что Брэд получил степень магистра в Уортонской школе бизнеса, где, насколько я помню, преподавал Мэк Бриггс. А вот кое-что новенькое: Мэлани училась там же. Согласно статье, в школе они и познакомились. Мэлани была первой отличницей. Вот тебе и «не понимает схему инсайдерской торговли».
Отрываюсь от статьи и прокручиваю в голове наш с Мэлани разговор. Разве она не упоминала о том, что лучшим в классе был Брэд?
Церемония в какой-то церкви, прием в «Зеленой таверне» , все очень миленько. Много подружек невесты, но ни одна из них мне не знакома. Шафер — брат Мэлани, Мартин.
В моей голове звенит колокольчик. Мартин. Мысленно пробегаюсь по своей внутренней картотеке. Мартин.
Медовый месяц на острове Сант-Бартс, читаю я дальше. Недешево. Пара собирается переехать в Лексингтон. Знаю.
Все, конечно, очень занятно, но ничего ошеломительного я пока не заметила.
И вот в конце статьи помещена выдержка из речи, произнесенной матерью невесты. Меня шокирует не то, что она сказала, — а то, кто она.
Андреа Гримс Браун.
Кофе. Мне нужен кофе. Тащусь по коридору на кухню, громыхая подошвами серых фланелевых сабо и отчаянно зевая. Снова четыре часа на сон. Пытаюсь включить мозг, который не хочет слушаться. Франклин просто ошалеет, когда я расскажу ему о том, что обнаружила ночью. И Джош тоже. И полиция. Масштабы моего открытия ободряют меня — на кой черт мне сон, если у меня есть шикарный сюжет?
В растерянности оглядываю гостиную. На диване будто бы лежит какая-то странная тень. Наверное, вчера вечером я бросила там пальто. Линзы я надеть еще не успела, так что надо сходить за очками. Усиленно щурясь, прохожу в глубь комнаты.
Никакое это не пальто. Это человек. Сидит на моем диване.
Делаю еще несколько шагов вперед — и останавливаюсь. Теперь видно.
Безупречная осанка, сшитый на заказ костюм, туфли под цвет костюму и сумочке. Белые перчатки. Мэлани Форман, спокойно разглядывающая меня, выглядит скорее как гостья, зашедшая на чай, чем как вломившаяся в чужой дом преступница.
— Мэлани? — Слова как-то не идут мне на ум. Может, она выяснила что-то насчет Библий. Она ведь не знает о том, что я сегодня обнаружила. Может, ей просто одиноко. Или она хочет извиниться. Но почему не позвонила? И как зашла в квартиру? — Мы, — выдавливаю я наконец, стараясь сохранить спокойствие в голосе, — договаривались о встрече?
Улыбаясь, она поднимает руку с зажатым между наманикюренными пальцами ключом в мою квартиру.
— Взяла под растением, — поясняет она, игнорируя мой вопрос. И выпускает ключ из пальцев. Вздрагиваю от звона, с которым он падает на кофейный столик. — Вчера, когда я заезжала, вас не было дома, — продолжает Мэлани, все так же натянуто улыбаясь, — поэтому пришлось вернуться утром. Нам нужно… поговорить.
Какой нормальный человек станет шарить в поисках ключа, чтобы пробраться в чужую квартиру? Это безумие. Теперь понятно, как Ботокс выбралась наружу. Потуже затягиваю на талии пояс махрового банного халата и засовываю руки в карманы. Внезапно у меня холодеет затылок и пересыхает в горле.
— Мэлани? — бессмысленно повторяю я. Слышу напряжение в собственном голосе и осознаю, что судорожно сжимаю кулаки в карманах. Спокойно. — Поговорить о чем?
— Я знаю, что документы у вас, — говорит она. — Те, что Брэд отправил Джошу. Вот и пришла забрать их. — Она тянется за блестящей сумочкой и кладет ее на колени. Щелкает замочком. Открывает. Закрывает. Открывает. — Вчера мне не удалось их найти. Но я не сомневаюсь в том, что вы не откажетесь принести их мне.
Еще чего. Делаю нерешительный шаг назад, выбитая из колеи и эмоционально, и физически. Логика подсказывает мне, что Мэлани не может сидеть здесь, на диване в моей гостиной.
У меня в голове мелькает надежда: может, это сон? Чувствую аромат духов Мэлани — душистый, цветочный. Слышу равномерное гудение обогревателя. Облизываю губы, но во рту сухо. Я не сплю. И это явно не визит вежливости.
— А может, и откажетесь, — добавляет Мэлани.
Еще один щелчок — и металлическая застежка на сумочке поднимается. И я вижу, как утренний солнечный луч отражается на глянцевой поверхности серебряного пистолета, который Мэлани извлекает на свет.
А. 22, машинально отмечаю я. Как будто бы это имеет какое-то значение.
Она не наводит пистолет на меня, а только тщательно сжимает его в обтянутой перчаткой руке.
Рука в перчатке. По спине тонкой струйкой пробегает холодок. У меня неприятности.
