Так не пойдет. Наконец-то я раскрутила самое большое дело в своей жизни, а репортаж напишет кто-то другой. Рядом нет ни блокнота, ни диктофона, ни камеры, и сдается мне, единственный свидетель этого, по всей видимости, смертельного выстрела, некая Шарлотта Энн Макнэлли, вряд ли сможет дать интервью журналистам. Потому что Шарлотта Энн Макнэлли по совместительству станет жертвой. И трупом.
Наверное, именно это и подразумевал в шестом классе учитель английской литературы, когда говорил об иронии.
Но мистер Торнберг также рассказывал нам о том, что называется неожиданной концовкой. План Б.
Как можно глубже затягиваюсь сигаретой — и выдыхаю огромное облако прямо в детектор дыма. Через мгновение он начинает оглушительно завывать. И буквально сразу же за ним повторяют остальные датчики в квартире, а следом и во всем доме.
Мэлани бледнеет, и лицо ее искажает гримаса злости. Вскочив на ноги, она выкрикивает:
— Ах ты, сучка! — и, подойдя ко мне, наводит на меня пистолет.
— Это я-то? — По-моему, она что-то перепутала.
Слышу, как на лестничной клетке начинают хлопать двери, по ступенькам сбегают жильцы, кто-то кричит:
— Пожарная тревога! Покинуть дом! Всем срочно покинуть дом!
Мэлани, очевидно, обдумывает ход действий. Я решаю ей помочь.
— Я бы на вашем месте не стала сейчас стрелять, — заглушаю голосом нарастающий гул. — Вам отсюда никак не выбраться… разве только попав прямиком в руки какому-нибудь бостонскому пожарному. Этот датчик подключен к пожарной станции, — поясняю я. — Боюсь, вы заперты в негорящем здании.
Теперь, когда большая часть жителей выбежала из подъезда, я различаю визг сирен на улице. Сердце наполняется радостью. Однако каким-то образом Мэлани удается прийти в себя, несмотря на суматоху, которую я устроила.
Она садится на диван и, скрестив ноги, затягивается сигаретой.
— Вы правы, — говорит она.
Только непонятно, с чего это она так невозмутима.
— Здание не горит. Пожарные скоро в этом убедятся. — Она откидывается на обитую спинку дивана, в одной руке держа пистолет, а в другой сигарету. — Так что мы просто подождем, пока все разойдутся. А когда все закончится, я скажу, что вы пригласили меня к себе, сообщили, где лежат ключи, и, придя, я обнаружила вас… Ну, в общем, понятно.
— Не сработает, — говорю я. Сигнал пожарной тревоги на секунду прерывается, затем снова начинает выть.
— Разве? — переспрашивает она. — А как же все те криминальные личности, которых вы отправили за решетку с помощью своих репортажей? Уверена, полиция решит, что кто-то из них вернулся, чтобы отомстить. А при чем тут я? С чего бы им подозревать меня в вашем убийстве?
— Послушайте, Мэлани…
И вот наконец-то, наконец-то, наконец-то звонит телефон. Я порываюсь выйти на кухню, но Мэлани ухмыляется и снова направляет на меня дуло пистолета. Замираю на месте.
— Даже. Не думай. Об этом, — выговаривает она.
— Если я не отвечу на звонок, они поймут: что-то случилось. — Вряд ли, конечно, так будет на самом деле, но вдруг это сработает.
— И тут же примчатся, да? — откликается Мэлани, глядя на свою сигарету. — У меня только еще один…
Вдруг раздается стук в дверь. Снаружи люди, они ждут, что я отвечу. Можно закричать, но Мэлани встала с дивана и подходит ко мне с пистолетом в руке. Она сверлит меня злобным взглядом и подносит указательный палец к губам.
В отчаянии вспоминаю, что моя машина стоит в гараже у Джоша, а не на парковке за зданием, в отведенном мне месте. Значит, никто не подумает о том, что я дома. Возможно, это мой последний шанс. До входной двери три шага.
Нужно будет добежать, отпереть два замка и распахнуть дверь. Удастся ли мне это сделать, прежде чем Мэлани выстрелит мне в спину?
Глава 24
В коридоре продолжается суматоха. Гудит пожарная тревога. За окном, смешиваясь в нестройную какофонию, завывают полицейские и пожарные сирены. Мэлани, спокойно усевшись обратно на диван, не обращает внимания на толпящихся у двери спасателей.
— Чарли? — выкрикивает кто-то. — Мисс Макнэлли? — В дверь снова стучат, а звонок непрерывно трезвонит. — Вы внутри? Пожарная тревога!
Оборачиваюсь на Мэлани, взвешивая свои возможности. Вид у нее безучастный и равнодушный. И совершенно безумный. Она решила просто переждать, пока все уйдут.
И вот они уходят.
Пожарная сирена умолкает. Стихает гул голосов. Шаги рассеиваются по лестничной клетке. Воцаряется тишина. Тишина настолько полная, что гудит сама по себе.
Мэлани вновь улыбается — этой своей самодовольной, высокомерной улыбкой.
— Ушли, — шепчет она. — Вот все и ушли.
Мы не сводим друг с друга глаз. Ее глаза прищурены, словно она что-то прикидывает. Мои наливаются слезами злости.
Из-за угла высовывает голову Ботокс и смотрит на нас внимательными, широко раскрытыми глазами. Интересно, она последнее дружелюбное создание, которое мне суждено увидеть?
