И вместо него над виадуком разнесся страшный протяжный стон — это стонало смертельно раненое существо, из числа тех, которых ни Рутгеру, ни его героям не доводилось встречать никогда в жизни.
Из тумана, раскачиваясь, спиной вперед, вышла фигура нескладного верзилы.
Отроду нестриженые, покрытые колтунами волосы торчали в разные стороны, делая его голову похожей на венчик репейника.
Холщовое рубище на монстре было изодрано и залито кровью.
Ноги его, обросшие густой, как у медведя, шерстью, были кривы и косолапы. Левая нога казалась заметно короче правой.
Обеими руками существо сжимало древко магического хлыста. Его витая кожаная плеть была натянута и терялась где-то в тумане. А в обращенной к Рутгеру спине существа… торчал здоровенный метательный нож!
“Этот верзила и есть хлыст! — догадался лорд Данзас. — И он, похоже, ранен. Но только кем? Ведь этот нож не похож ни на один из тех, какими орудуют Дитер, Шелти или Людвиг!”
Иманд тоже во все глаза смотрел на происходящее. Однако комментировать не спешил.
Фрида, не теряя времени, всадила в спину хлыста несколько стрел.
К сожалению, они не остановили монстра.
Он продолжил пятиться и, с очередным шагом, грузно рухнул с моста вниз, на “сухой лед” — туда же, где нашли свой конец огневики.
Рука монстра продолжала сжимать рукоять хлыста. И не удивительно, что при падении он увлек за собой то, что хлыст держал.
— Дитер! — истошно воскликнула Фрида, побледнев, как полотно. — Неужели?! Дитер!
Да, это был Дитер.
Хлыст делал на его горле несколько оборотов. И ни одна сила в мире в те мгновения не смогла бы ослабить роковой захват смертельно раненого монстра!
Буджум метнул молнию, целясь в натянутый хлыст. Но, конечно же, не попал.
Фрида выпустила три стрелы. Увы, кожаная плетка оказалась невероятно прочной, с ней не смогли справиться даже крепчайшие стальные наконечники!
В руке неумолимо влекомый в пропасть Дитер держал свою колдовскую свирель. Его глаза были блаженно закрыты.
Он рухнул вниз, в пропасть, раскинув руки в стороны. И по выражению лица героя-крысолова всем было ясно: он сожалеет лишь об одном. О том, что дальше его друзьям придется идти без него…
Вместе со своим хозяином погибли и его верные крысы-разбойницы…
— Но что, сто якорей мне в ухо, случилось с этим растреклятым хлыстом? — спросил Буджум. — Ясно же, что он не сам на нож напоролся!
Иманд пожал плечами.
Рутгер тоже молчал.
Ничего не знали ни Фрида, ни Людвиг, ни всеведующий и сверхнаблюдательный Шелти.
Как вдруг из тумана донесся крик.
— Эй! Я собираюсь выйти из укрытия! Я ваш союзник! Не стреляйте!
Иманд ответил за всех:
— Выходи! Мы тебя не тронем!
Из тумана выступил невысокий мужчина в костюме охотника с широкой перевязью метательных ножей поверх плаща.
Лицо этого человека показалось Рутгеру смутно знакомым.
Не спрашивая приглашения, загадочный охотник залез на трубопровод и перебрался по нему через провал.
— Ты не знаешь, что случилось с хлыстом, друг? — спросил Буджум вместо приветствия.
— Знаю, — невозмутимо ответил гость. — Я убил его метательным ножом.
— Ты? А не врешь?
— Зачем мне врать?! Я уже не мальчик, чтобы желать самоутверждения за счет странствующих героев.
Буджум насупился. Он еще толком не понял, есть ли что-то обидное в словах гостя. Но на случай, если оно там есть, решил напустить на себя хмурый вид.
— Ты очень крепко помог нам, охотник, — положив руку на сердце, признался Рутгер, как бы извиняясь за недоверчивость Буджума. — А я даже не знаю, как тебя зовут!
— Меня зовут Рем. Мы уже встречались в трактире “Хвосты и копыта”. Совсем недавно, — усмехнулся его собеседник.
Тут лорд Данзас вспомнил, что это имя тогда вскользь обронил Иманд. Но счел свою забывчивость простительной: уж больно много всего произошло за последние часы! И хорошего, и плохого, и трагического…
— Рад знакомству, Рем. А меня зовут Рутгер, — “лорд Данзас” он решил отбросить, и с этими словами протянул спасителю открытую ладонь для рукопожатия.
— Это я знаю, — улыбнулся Рем. Зубы у него были белые и ровные, совсем не такие, как у большинства бродяг Праймзоны.
— Знаешь? Но откуда?
— Слухами земля полнится. И, кстати, если бы не они, я бы вряд ли свернул со своей тропы в Разломах, чтобы помочь вам.
— Вот как? — Рутгер был не на шутку удивлен. — Ты пришел помочь?
— Конечно. Ведь моя помощь… она как бы… — Рем запнулся, подбирая слова.
— Небескорыстная? — подсказал Рутгер.
— Нет-нет, я не это хотел сказать! — рассмеялся Рем. — Я о другом! О том, что я помог вам именно потому, что знал про вас гораздо больше, чем знаю о людях обычно. И… восхищаюсь вами!
Рутгер был так удивлен, что застыл с отвисшей челюстью — так в театрах изображают крайнее изумление простолюдинов. Для удивления у него была масса причин. Начать с того, что кроме его собственных героев и девушек легкого поведения никто и никогда не восхищался им всерьез…
— И что же является… так сказать… причиной этого восхищения? — осторожно промолвил Рутгер.
