Праймзона полностью

— Я благодарен вам, лорд, и я благодарен вашему герою за то, что вы проучили этих зазнаек в трактире “Хвосты и копыта”… — Проучили? — не для виду удивился Рутгер. — Но за тот идиотский инцидент с дракой мы заплатили немалый штраф! — Где уж тут “проучили”!

— Да! Но вы сделали это!

— Что “это”?

— Да проучили же! Ну, показали этому прыщу Атаульфу, что есть люди, которым плевать на его репутацию самого отпетого чернокнижника Зоны… И что есть люди, которые не боятся надавать тумаков его распоясавшимся ученичкам… А значит, в перспективе, и ему самому! — Рем произнес эту тираду очень страстно.

— Но разве Буджум и в самом деле надавал тому хлыщу тумаков? По моему мнению, он так, слегка, можно сказать, только начал… — продолжал недоумевать Рутгер. — И разве те ребята такие уж “распоясавшиеся”?

— Уж поверьте мне, они распоясались, да еще и как! И будем считать, что надавал, надавал по первое число! В общем… — Рем на минуту задумался о чем-то своем и продолжил: — Так что можете полагать свое спасение моим подарком вам. Мало кто так сильно ненавидит всю эту троицу, как я…

— Что ж, это воистину королевский подарок! — искренне сказал Рутгер.

— Все время разговора Иманд стоял поодаль, не говоря ни слова.

Рутгер так и не понял причину такой сдержанности — то ли он на ножах с этим Ремом, не то ненавидит Атаульфа и его учеников еще сильнее, чем этот запальчивый Рем, не то считает, что не время поминать старое, то ли просто изможден схваткой с огневиками, то ли банально нет сил на радостные объятия и непринужденную болтовню.

Но страннее всех вел себя рассудительный Шелти. Пока все братались, радовались чудесному избавлению от хлыста и горевали о гибели Дитера, инженер сидел на парапете и размышлял.

Он размышлял о себе! О своем характере. И о его связи с произошедшим.

Как же получилось, что он, такой осторожный и предусмотрительный, толкнул своих товарищей и своего дорогого хозяина на путь, гораздо более опасный, чем тот, которым они собирались следовать ранее?

Как получилось, что он, положивший жизнь на служение светлым силам разума, по факту принял неразумное вредное решение?

Может быть, он знает о разуме слишком мало? Может быть, он понимает его как-то… неправильно? Может быть, разум — это нечто большее, нечто более сложное, чем он всегда считал?

А что если кроме рационального решения вопроса есть еще какие-то?

Если бы он с самым авторитетным видом не талдычил Иманду и Рутгеру про то, что виадук, создание рационального гения, подобного его собственному, что он абсолютно надежен, и на нем не может произойти чего-либо по-настоящему опасного, Дитер остался бы с ними!

Да, они умаялись бы скакать по лианам на манер мартышек.

Да, они, наверное, уже едва дышали бы от перенапряжения и ядовитых миазмов.

Но они не потеряли бы Дитера! И жизнь хозяина была бы вне опасности! А что если бы этот хлыст захватил своим чудовищным бичом не Дитера, а Рутгера?

Об этом Шелти страшно было даже думать.

Во-первых, он был фанатично предан хозяину.

А во-вторых… смерть хозяина почти автоматически означала и его собственную смерть! Ибо если не будет хозяина, кто будет воскрешать его из каталиста в прайм-индукторе?

В общем, Шелти понимал, что, убедив товарищей идти на виадук, совершил чудовищную ошибку.

— Вот и вход в Аллефор, дорогие мои друзья, — не слишком старательно скрывая тревогу, сказал Иманд, указывая на высокие ворота с проржавленными створками. — Дальше я с вами не пойду.

— Иманд, в последний раз прошу тебя: одумайся! — проникновенно попросил Рутгер, глядя охотнику прямо в глаза. — Мы же пропадем без твоих советов! Как бы я ни хорохорился, как бы ни изображал из себя бывалого путешественника и рубаку, без твоих зоркости и опыта я — пустое место… Корм для чуди!

— Самокритично, — хмыкнул Иманд.

— Я говорю это отнюдь не для того, чтобы польстить тебе! А потому, что это чистой воды правда!

— Я знаю, что это правда, — с тихой иронией промолвил Иманд. — И я не иду с вами в Аллефор вовсе не оттого, что набиваю себе цену, и не оттого, что ленюсь. И даже не оттого, что мое сердце сковал панцирь обиды… А потому, что там, в Аллефоре, некогда остался мой лучший друг, Ангиз. Остался навсегда. Когда погиб Ангиз — а смерть его была страшной, и в ней была моя вина — я поклялся, что никогда больше не пересеку границы этого скорбного для меня места…

Рутгер хотел что-то сказать, но Иманд жестом остановил его и продолжил:

— Я понимаю, без меня вам будет очень трудно… Но все же, мы вместе не первый день! Я уверен, вы справитесь… Перед тем, как отпустить вас в Аллефор, я дам вам кое-какие полезные устройства. И снабжу вас множеством полезных сведений! Так что, хотя меня и не будет с вами телесно, с вами будут мой опыт и знания…

— Вот как? — обнадеженно переспросил Рутгер.