— Влад, я не смогу ее привезти. Её даже не осмотрели, понимаешь? А если там порезы, переломы? Я же не могу сграбастать ее и привезти на своей. Тут нужны носилки как минимум. В смысле вызвать ветеринара? Ты сейчас шутишь?! Твою мать, ни один человек не возьмет на себя такую ответственность. Даже я! Пусть у них есть техника и носилки, но оказать девке помощь во время транспортировки ветеринар не сможет!
Двумя минутами не обошлось. Я задействовал еще одного знакомого, чтобы нам прислали Скорую и госпитализировали таки подругу Ленки в больницу Влада.
— Документы ее найди. И вещи что ли собери, — распорядился я, зная, что мне снова придется оставить чучело и спуститься вниз, встретить Скорую.
Знал и не мог уйти. Лена суетливо слонялась по комнате, искала документы, вещи, сумку, а я боялся выйти и снова испытать дурацкое чувство непоправимой потери.
Да что за херня?
— Держи. Это газовый баллончик.
— Зачем?
— Я спущусь, если вдруг кто вломится — направь струю в глаза и убегай. Поняла? Беги вниз, ко мне, и ори. Услышала?
Она кивнула, и я более уверенный в ее безопасности, вышел из квартиры, плотно закрыв за собой дверь. Ладно, с подругой я разберусь уже сегодня, с чучелом разберусь завтра.
А когда разберусь с собой? Что вот это сейчас было? Почему мне хочется утащить Ленку домой и закрыть ее в старой комнате на ключ? Твою мать, только подумал и сразу такое чувство облегчения…
Забрать и закрыть. Да. Идеально. Просто, твою мать, идеально.
Отвезу, отдам матери, она глаз с нее не спустит. Еще и Ганс за ней приглядит.
Черт, как хорошо и правильно. Фух. И так все три месяца. А потом я перестану волноваться о девчонке. Наши пути разойдутся, и мы больше никогда не встретимся.
Так ведь, герр Шайгер? Через три месяца ты же будешь готов отпустить девчонку на все четыре стороны?
Снова засосало под ложечкой, я обреченно оглянулся и посмотрел наверх, в окна квартиры, где чучело наверняка в смятении стояло над подругой и сжимало баллончик.
Ну куда я ее, нахрен, отпущу? Вот в этот поганый мир? На это дно? Думая каждую минуту, кто дерёт сейчас Ленку вместо меня?
Нет, нахрен. Придется придумывать запасной план, чтобы в новый год отпустить ее и больше не мучиться угрызениями совести.
Мутер с Гансом хохотали.
— Вам… смешно?! — я не мог понять, что в ситуации с Лилей и Леной такого смешного. Готов признать, что выходка с извинением довольно забавная, но не то, как клочки выбеленных волос летали по саду.
Надо отдать Лене должное, она не смеялась. Сидела скромно за столом, потупив взгляд и розовея от смущения. Наверное, после потрясения с подругой я выбрал не самое удачное время для работы над ошибками, но уже с понедельника начну свою работу над ошибками, а в среду открытие учебного года.
— Я просто предполагала нечто подобное, — смешливо ответила мутер. — Ваша сделка с её молчанием могла бы сработать, но не с ее характером!
— У меня подругу избили, — вдруг очнулась Лена.
Смешки резко прекратились.
— Ах, да. Еще мы вчера госпитализировали ее напарницу, — я поморщился, выуживая из памяти вчерашние события. — Изнасилование, избиение, ожоги. Внутренние повреждения…
— Так жалко её, — вдруг хлюпнула носом Ленка. И вот по ее щекам уже потекли слёзы, рот искривился, а мутер поддалась вперед, обхватывая девчонку, прижимая к груди, нашептывая что-то утешительное.
— Её вылечат, — попытался остановить я этот поток слёз.
— Уйди, — отмахнулась мутер. — Бедненькая моя… Поплачь, но не жалей. Чем бы ты смогла помочь? Андрюшенька уже помог. Девочку вылечат. А ты чем? Была бы там, и тебя избили…
— Идите, — отпустил меня Ганс, видя, как меня начинает потряхивать от женской истерики. Вчера Лена держалась молодцом, ни разу не хныкнула, сразу же ушла в свою комнату спать, а сегодня ее вдруг развезло.
— Д-да… Я, пожалуй, пойду… У меня три общежития. Инспекция… Её из дома не выпускать!
И я сбежал.
Весь день так и бегал по корпусам, проверил жилые и учебные, провел совещание с преподавателями, где еще раз обсудили график и возможные замены. Конечно, потом будет время утрясти мелкие и нерешенные вопросы, но все знали, как я люблю порядок и полную готовность к срокам, поэтому терпели.
Вечером из круговерти проблем вырвал звонок Баграта:
— Дай угадаю — в академии.
— Угу.
— Лично перестраиваешь лестницы?
— Смешно.
— Ха-ха. Да не очень. Сегодня воскресенье, вообще-то.
— В курсе.
— Вечер.
— Уже?
— Поехали, выпьем в баре, поговорим.
— Я не ужинал. И не обедал.
— Тогда в кафе. Я знаю отличное кафе, там просто отпадная кухня. Заеду за тобой.
И уже через полчаса мы сидели с другом в полутемном зале, ели горячие, превосходно приготовленные блюда и наслаждались красным вином.
— Что будешь делать? — начал Баграт.
— С чем?
— Хм… С протеже, естественно! Или у тебя сейчас есть более важное дело?
Я только усмехнулся, молча запивая кусок прожаренного стейка вином.
— Как она оправдалась за проваленный уик-энд? — не отставал Баграт. — Отшлепал? Заставил отсосать по дороге домой?
Я поперхнулся, хватая салфетку и прижимая к губам. Черт бы побрал мое живое воображение и грязный язык Баграта.
