— Она завязала с профессией. Так что не мели чепухи!
— Что значит завязала? С такими делами не завязывают. Просто она нацелилась на тебя, Андрей! Ты где-то дал слабину, она почувствовала, что может окрутить тебя и устроиться поудобнее. С этими хитрющими бабами так и бывает.
— Лена? Она не такая, — усмехнулся я, теряя аппетит и жалея, что поддался на уговоры друга.
— А какая? Это сначала они несмело заглядывают в глаза и робко улыбаются, а потом берут за яйца и доят.
— Яйца не доят, — автоматически поправил я.
— Эти суки все яйца сцеживают, можешь мне поверить. И твоя шлюшка скоро будет требовать подарки, побольше и подороже. Как только почувствует, что ты у нее на крючке, что жалеешь ее, что хочешь трахать только ее, сразу встрепенется и скрутит. За поцелуй — подари колечко, за секс — утром выставит счет на все выходные…
Я окончательно принял решение ехать домой. Разговор мне не нравился, хотя бы потому, что последние дни я гонял именно эти желания: быть с ней, сводить куда-нибудь, вместе позавтракать и успеть к ужину. И конечно, я мысленно уже трахал ее, а потом дарил колечко, черт! Со своей стороны я был готов к сближению, мне нужно было только приглашение от Лены. Даже намека на приглашение хватило бы.
Но она держалась.
— Андрэ, ужин на кухне, — крикнула мутер из столовой, заслышав мое возвращение.
Уставший и растерянный последними нападками Баграта, я пошел на голос и привалился к косяку, обозревая нелегальное казино в нашей столовой.
За столом сидели Ганс, Лена и мутер и азартно играли в «Дурака».
— Она выигрывает пятый раз подряд, герр профессор, — с восторгом известил Ганс, забирая выложенные под него карты.
Лена торжествующе улыбалась, отдавая последнюю карту под мутер и заканчивая игру.
— Та-да! Как вы думаете, герр профессор, за это я могу получить поощрение?
— Денежное? — холодно поинтересовался я.
— Можно еще и денег дать. Кто ж от денег то откажется?
«Эти суки все яйца сцеживают… скоро будет требовать подарки, побольше и подороже».
— Но ты хочешь чего-то другого?
— Да. Пожалуйста?
— Чего?
Ответить ей не дала мутер. Скинув карты Гансу, она встала мне навстречу:
— Весь день просится в больницу, проведать Леську.
— И мандаринчиков купить, — вставила Лена.
Я перевел взгляд с матери на нее и устало покачал головой:
— Это все, что ты хочешь, чучело? Чтобы я отпустил тебя в больницу и дал денег на мандарины?
Мутер шлепнула меня по руки, грозно сведя брови:
— Не смей называть Елену чучелом! Как это невежливо!
— Прости, мам.
— Не мне.
— Прости меня, Елена. Я очень устал, и слово вырвалось прежде, чем успел подумать.
Она дернула плечом, будто отмахнулась, но я видел, что глаза от меня прячет. Не все ли ей равно, как я ее называю? И почему снова скоблит в груди? Угрызения совести? Опять?
— Завтра с Гансом съездите, навестите девушку. Ганс, потом заедешь по этому адресу, — я протянул визитку, — купите ей форму.
— Форму? — взвизгнула Лена. — Настоящую?
— Академическую. В академии все ходят в форме.
— Мама дарагая! Вы лучший профессор в моей жизни!
И она запрыгнула на меня, обвивая руками за шею и обхватывая бедрами талию. Я машинально подхватил её за попку, стискивая мягкие, полные ягодицы руками и вжимаясь в гостеприимно распахнутые бедра.
В голове моментально помутилось, размякло от желания, а в штанах наоборот напряглось. Мне было чем упираться в нее между ног. И Елена тоже это сообразила, резко оборвав свои восторги и заглядывая мне в глаза. Не знаю, что она там увидела, но её отклик мне понравился. Я уже чувствовал её всем телом, и повлажневшие трусики и напрягшиеся груди, упирающиеся сосками мне в грудь. Не мог это почувствовать, но знал, что всё так и есть, она готова принять меня здесь и сейчас безоговорочно.
По учащенному дыханию, шумно срывающемуся из полуоткрытых сладких губ, по прикрытым глазам, в которых блестели звезды и манили в свой космический омут, я вёлся на каждый признак её возбуждения, её похоти. И не видел смысла сдерживать себя.
— Андрэ!
Мутер умеет делать контрольные выстрелы. Сейчас одним словом пробила туман наваждения у меня и у выгнувшейся в моих руках Лены. Она неуклюже сползла по мне, задевая налившийся член и заставляя вздрогнуть от прикосновения.
— Ганс, — хрипло позвал я, головой кивая на Лену, — мама, доброй ночи.
И снова сбежал подальше от искушения. Второй раз за день…
Совершенно точно, мне нужно было продумать стратегию поведения с протеже на оставшийся срок. Найти вариант, куда ее пристроить дальше и…
Я еще не додумал мысль, но уже простонал. Ведь я совсем не собирался отпускать Елену. В голове уже сформировался удобный план, снять ей квартиру, поселить недалеко от дома или работы, чтобы всегда иметь возможность заскочить к ней на чай со всеми вытекающими.
Елена идеально вписалась на место Марины в моей голове. Теперь не отталкивая и не вызывая брезгливости, а наоборот, словно имела полное право остаться в моей жизни, совсем не на правах чучела.
А впереди еще три месяца, Швайгер! Может, ты скоро и есть из ее рук будешь?
