Вот как лучше? Сразу спросить денег, как советовал Багет, или лучше про условия, как он дальше собирается расплачиваться со мной?
— Я послезавтра иду вроде в академию?
Он кивнул, а я облизала в миг пересохшие губы:
— Получается, что условия моей оплаты меняются?
— Неужели? Вроде нет. Курс манер окончен, мутер вложила в тебя необходимое. На людях ты держишься достойно, когда не выдираешь им волосы. Поэтому у тебя просто начинается дневное обучение коммуникации со сверстниками.
— Да? И зачем мне коммунальничать с ними?
— Как раз за тем, чтобы решать любой разговор словами, а не дракой.
— А-а-а! Так, а что насчет оплаты?
— Все остается по старому: вечером мы играем в карты на ставки. Выигрываешь — банк твой. Проигрываешь, — тут он развел руками, типа, «не мой», я и так поняла.
Но тут он добил:
— А вот за неадекватное поведение в академии я буду выписывать тебе штрафы.
— А начислять?
— Не получится. В академии зачеты и оценки ставят только по семестрам. Так что, доход только от игры.
— А штрафы, значит, еще от учебы?
— Да.
— А если я проиграюсь в пух и прах?
— Будешь мне должна. Но помни, кредитовать я не люблю.
— За что я могу получить штраф?
— За драки, за пререкание с преподавателями, за нецензурную брань, за непристойное поведение…
До этого я согласно кивала, хотя с трудом представляла, как обойти запреты. С другой стороны, не вечно ж он за мной следить будет? Если найдется какая цаца, отведу в женский туалет и там опущу, чтоб границы блюла. Фриц ничегошеньки не узнает!
Но на моменте «непристойного поведения» он меня взбесил прям:
— Это вы про что сейчас? Думаете, что я в академии за деньги буду собой торговать? — внутри клокотало, а его весь такой правильный полураздетый вид раздражал этой своей правильностью.
— Надеюсь, что не будешь, но вынужден предупредить, что такой заработок твой долг не покроет. Узнаю — получишь штраф в двое… нет, в трое больший. Так понятнее?
— А мне тут Багет сказал, что если я свалю до нового года, то с голой жопой останетесь вы! — фриц дёрнулся. — Проверим?
— Как ты собираешься это проверять? — странно прохрипел фриц. — Снова попросишь у меня денег? Ведь с шлюхами всегда расплачиваются деньгами.
— Я не шлюха! — выкрикнула, вскочив со стула, делая шаг к нему, такому надменному, холодному и гадски спокойному, в то время, как меня саму колотило от злости.
— Пока не шлюха, — зачем-то уточнил он бесящим ледяным тоном.
— Уже нет. Я не такая!
— Неужели?
Не заметила как он дернул меня за руку, и я оказалась сидящей у него на коленях, герр язвительно кривил губы, разглядывая потемневшими глазами.
— Какая разница: пока или уже, если ты отдаешься по первому требованию и тебя всегда можно купить по-дешевке?
Я не успела возразить, когда он крепко прижал за талию, запустил пальцы в волосы на затылке и чуть потянул. Что тут говорить, когда я сижу на его твердом члене, знающем куда упираться, плевав на преграду в два халата, мой и хозяйский. Что говорить, когда от пальцев немца, то с силой сжимающих мой хвост, то отпускающих и нежно массирующих кожу головы, расходится такое блаженство, что изо рта вылетают только стоны, уж никак не слова.
Ругаться? Чего-то доказывать? Зачем, если я не могу говорить, а он не хочет слушать?
И как в замедленной съемке, герр наклоняет меня, жадно смотрит на губы и чуть облизывает свои, пересохшие от частого прерывистого дыхания. И вместе с затопляющей волной предвкушения, меня заполняет понимание, что герр то не так холоден и безразличен, как хочет казаться. Мой фриц реально ссыт, что я откажу ему, оттолкну.
И губы сами собой растягиваются в торжествующей улыбке, я привстаю под предупреждающий рык профессора только затем, чтобы оседлать его и теснее прижаться к напряженному члену. А герр перехватывает меня за талию обеими руками и одновременно вжимается в меня сильнее и с хриплым стоном закатывает глаза.
И это для меня бомба!
Я никогда еще так не влияла на мужчину. Когда слабое шевеление бедер, чтобы самой задрожать от ощущения его твердого члена, вызывает судороги в его теле, когда под моими пальцами резко сокращаются мышцы пресса, а с губ срывается горловой хрип. Когда мы почти трахаемся через одежду, лихорадочно гладим тела друг друга, сбивая халаты, пояса в кучу.
И я пошла дальше, потому что хотела больше. Наклонилась, лизнула кончиком языка его губы и тут же почувствовала, как он стискивает и мнёт мне грудь, жадно требуя продолжать, не сводя глаз с моих губ.
А мне самой мучительно хочется поцелуя. Я почти ложусь на него, чтобы обнять за шею и вобрать губами его нижнюю губу. Облизать, отпустить и снова втянуть, чувствуя, как от этой детсадовской ласки я начинаю бесстыдно течь.
Оказывается герр дал мне время поиграть в соблазнительницу, а сам терпел сколько мог, практически не издавая звуков, но совершенно не контролируя своё дыхание. А я по-глупому почувствовала себя королевой положения, поэтому пропустила масштабную атаку фрица.
