Риан что-то неразборчиво пробормотала в ответ; она была невероятно благодарна Арианрод за повод поесть вкусняшек. Сахарное печенье. Она всю жизнь могла бы им питаться.
Пока она жевала, Ынг снова забрал себе ее руку и начал печатать быстрее. Она не сопротивлялась, а просто смотрела на то, как пляшут ее пальцы.
Арианрод откашлялась.
– Мне пришлось бросить тебя, Риан. Но я не просто так дала тебе свое имя. Я не знала…
Ее голос дрогнул.
– Дала мне свое имя? – спросила Риан, забыв про пальцы.
– Риан, – сказала Арианрод. – Это часть моего имени.
Она облизнула губы. Риан вдруг поняла, что пялится на нее, и быстро отвела взгляд.
– Твоего имени.
– Я должна была сделать больше, – сказала Арианрод и коснулась ее руки. – Но по условиям контракта…
– Контракта.
Наверняка у Риан были более важные дела, чем просто повторять каждое слово Ариан. Однако ей ничего не приходило в голову. Она думала не о делах, а об именах. И не только о своем имени.
– А как еще рождаются дети в браках между представителями Власти и Двигателя? – Пожав плечами, Арианрод присвоила печенье. Возможно, слово «присвоила» не годилось для данной ситуации, ведь Арианрод сама их принесла. Ее волосы упали на блузку – серебристый водопад, который так отличался от смертельно опасной реки Крупицы.
– Я думала, что мое имя ничего не значит, – сказала Риан и тут же нахмурилась.
Арианрод.
Риан.
Арианрод.
Риан.
Эти имена вертелись у нее на языке. Она прикусила губу и, чтобы выиграть время, поправила значение на неисправном спектрографе, который фиксировал характеристики путеводных звезд.
Риан.
Арианрод.
Ариан.
– Тристен! – выпалила она, запинаясь. – Он уже вышел из резервуара?
– Пока нет. Ты хотела его навестить?
Риан позволила Ынгу снова взять под контроль ее руки. По крайней мере, благодаря этому они не дрожали.
– Да, – ответила она. – Потом.
Ариан – ее сводная сестра. Возможно. Кроме того, Ариан – дочь Арианрод от Аласдера. Вероятно.
А это важно?
Имеет ли значение то, что Персеваль – ее сводная сестра?
Нет. Важно только то, что она любит Персеваль.
– Потом?
– После того как поговорим о том, что мы сделаем для Персеваль.
Какие бы кровные узы их ни связывали, Арианрод стремилась вернуть Персеваль не больше, чем все остальные. И когда Арианрод ушла, Риан не стала жаловаться.
Она решила, что эта просьба станет испытанием – и, если Арианрод его провалит, это даст им обеим повод закончить разговор.
Да это игра.
Может, Риан и не нравятся эти монстры-властители, но если ей нужно играть в их игры… ну что ж, она докажет, что может учиться. Она мигом станет главным манипулятором в этой команде. В ее голове постоянно крутились три имени – Арианрод, Ариан, Риан – и намек на то, что тут существуют многослойные хитросплетения союзов, в которых она еще даже не начала разбираться.
Она была рада, что герой Ынг не дает ей сидеть сложа руки.
Потому что она думала о Тристене и о его притязаниях на пост Капитана – возможно, что из-за архаичных правил они были не столь неоспоримыми, как у Персеваль, но все-таки лучше, чем у Ариан. Если не считать того, что Ариан съела их отца. И еще Риан думала о комнате, наполненной летучими мышами, и о том, что Тристена Ариан поместила туда на хранение – до тех пор, пока у нее не появится возможность сожрать его разум и опыт. Именно таким образом Риан съела героя Ынга.
И еще Риан думала об исцеляющих резервуарах.
Возможно, инженеры рассчитывали на то, что герой Ынг не даст ей попасть в беду, – ведь он, в конце концов, был одним из них – а может, они были слишком заняты и не могли внимательно за ней следить, но, как бы то ни было, Риан поняла, что работает в одиночестве. Нет, она не стала невидимой; инженеры, деловито сновавшие по своему оперативному центру, не смотрели сквозь нее. Она словно покрылась слоем вещества, обеспечивающим нулевое трение, или, возможно, оказалась в чем-то вроде электромагнитной бутылки.
«Что они знают, а я – нет?» – подумала Риан.
Она наблюдала за тем, как работает герой Ынг, изучала то, чем он занимается, и беспокоилась. По крайней мере, она все понимала – его знания принадлежали и ей. Это немного ее утешало, хотя знакомая и незнакомая одновременно текстура панели управления под пальцами – если Риан разрешала себе о ней думать – сбивала ее с толку.
Ынг взял на себя задачу – рассчитать модификации, которые необходимы, чтобы сохранить целостность мира в тот момент, когда он поймает электромагнитную волну. Если они ее поймают. Над этой, второй проблемой, которая была столь же важной, но чуть менее сложной, работали Кейтлин Конн и ее люди. Тут Ынг находился в невыгодном положении: после его смерти многое изменилось, и его знания о мире устарели. Однако этот недостаток был компенсирован тем, что знания Ынга были более полными, чем у современных инженеров: во время Ынга на корабле существовала общая система связи, и ангелы не воевали между собой.
Он знал, что где должно быть.
