Прах полностью

Но когда Бенедик добрался до Тристена, она сразу же остановила его, подняв палец, и Риан предположила, что симбионт Кейтлин что-то заметил. Он, разумеется, мог доставить ей всю необходимую информацию, а экраны были нужны просто для организации и разбиения на категории. Это как писать список на листе бумаги.

– Его уже должны были отпустить, – сказала Кейтлин. – Я разберусь. Продолжай. Вы вернете его, и что потом?

– Пойдем за Персеваль, – сказала Риан.

– Вместе с Самаэлем.

– Иного пути я не вижу. – Бенедик положил руку на плечо Риан, и она позволила ему снова подхватить нить разговора. – Мы должны выбрать ангела, которого мы поддержим, если Риан…

– Герой Ынг, – поправила его Риан и залилась голубым румянцем, поняв, что она только сделала.

– Герой Ынг, – эхом отозвалась Кейтлин, – прав: чтобы сохранить мир в целости и сохранности, нам понадобится объединенный ИИ.

– Он уверен в этом. И знает, где Персеваль. Или почти уверен в этом, – сказала Риан, и эти фразы принадлежали не ей.

Кейтлин, похоже, это понимала. Она горько улыбнулась, вскочила с кресла, всем своим видом излучая энергию, и обошла вокруг стола. Она была ненамного выше Риан, но ее руки и шея выглядели мускулистыми. На поясе у нее висел антимеч с черной рукоятью.

– Мне следует остаться здесь, – сказала она. – И руководить приготовлениями.

– И следить за Арианрод.

Кейтлин прикусила губу.

– Ее я могу задержать. И допросить. Если вы двое ручаетесь за свои слова.

– Что это значит?

– Если ее невиновность будет доказана, на вас могут подать в суд за ложные обвинения. – Риан показалось, что Кейтлин невольно положила руку на рукоять меча. Ее палец погладил навершие. Кейтлин обернулась и бросила взгляд на погасшие экраны. – Жаль, что с нами больше нет Сусабо. С этим ангелом были шутки плохи. Я бы поддержала его, а не Самаэля.

– Его убил Самаэль?

– Его убил камень. Или, по крайней мере, ослабил. Но да, именно Самаэль съел то, что осталось. И я не смогла защитить Сусабо. Поэтому теперь у нас есть Крупица, он яростный, но маленький – по меркам ангелов. И у нас есть Самаэль.

– А у Дома Власти есть Прах?

Кейтлин покачала головой. Затем она сложила руки на груди и задумчиво наклонила голову набок.

– У Власти есть Азрафил. Ангел боевых систем. А может, это у Азрафила есть Власть, а у Самаэля – мы.

– А у Праха – Персеваль, – сказал Бенедик.

– Да, – кивнула Кейтлин. – Идемте. Если хотим выбирать, начинать надо прямо сейчас.

– Я думал, ты останешься здесь, – сказал Бенедик.

Риан ахнула. Она надеялась, что Кейтлин пойдет с ними. Ей хотелось, чтобы Кейтлин ринулась защищать свою дочь.

– Подготовить корабль к полету – жизненно важная задача, – сказала Кейтлин, и внутри Риан что-то оборвалось – как и в тот миг, когда она посмотрела на Арианрод и увидела что-то столь же искреннее, как и подаренное печенье. А затем Кейтлин опустила руки и продолжила: – Как и захват командного центра. А здесь и так много инженеров.

– Кейт? – спросил Бенедик.

Она посмотрела на него – не сурово, но и не прощая, и сказала:

– Пошли вытащим брата из резервуара.

Прах сказал:

– Дитя не имеет значения. Ариан идет, а с ней – Азрафил. Прими меня.

Капитан его мечты стояла на пустом мостике; она куталась в свои темные сверкающие крылья; она проводила руками в обе стороны, прочь от сердца, поглаживая ограждение. Ковер, поглощающий звуки, рассыпался в порошок под ногами Персеваль, и, лишь когда она замирала, из-под ее ног переставали подниматься облачка праха. Когда она отрывала пальцы от перил, к ее ладоням цеплялась паутина. Паутина лежала на полу, словно вуаль, или улетала прочь там, где Персеваль оторвала ее от ограждения.

– Это – твое сердце, – сказала Персеваль.

– И оно ожесточилось, – ответил Прах.

Она не рассмеялась, просто с любопытством бросила на него взгляд, повернув бритую голову.

Он смотрел на структуру ее шеи и черепа в видимой части спектра, и они казались ему прекрасными.

– Я дарю тебе свое сердце, – сказал Прах.

Прах провел своего аватара в центр комнаты – не огромной по его стандартам, ведь он содержал в себе множества, – и повернулся в свете, разведя руки в стороны. Ветер, поднятый им, расшевелил пыль и паутину, которой был затянут весь мостик. Прах коснулся рваной паутины, его пальцы ощутили порошкообразную мягкость; другие органы чувств сообщали ему о наличии протеиновых цепочек, кристаллических структур, соединенных аморфными связями.

Персеваль вскинула голову. Свет единственной, все еще яркой лампы на мостике отбрасывал резкие тени на ее лицо.

– Мне не нужно твое сердце.

– Нет, нужно, – сказал он, потому что мог заставить ее захотеть. – Не лги мне, Персеваль. Это низко.

Персеваль не хотела смотреть на него.

– Открой панели, – сказала она. – Покажи мне солнца.