– К русским, – Джинни откинула одеяло и встала, подошла к матери и села на подлокотник кресла, обняла. – Я устала умирать от страха и ждать. Что встречу кого-то из тех, что они узнают меня и поймут, что не добили.
– Хорошо, Джинни, – Норма погладила её по руке. – Мы уедем, я согласна. Но…
– Что, мама?
– Не обязательно же к русским. Можно… ну, скажем в другой штат. Луизиану, скажем, к морю. Или уж совсем далеко, в Аризону.
– К ковбоям? – Джинни рассмеялась, и в этот момент Норма согласилась со всем. Её девочка вернулась к жизни! Но голос Джинни уже стал серьёзным. – Они могут оказаться и там. И потом, мама, они тоже прячутся, бегут. И если наши пути пересекутся… Нет, мама, в безопасности мы будем только у русских.
– Джинни, это всё не так просто.
– Конечно, мама. Я понимаю. Но нам надо уехать. Здесь я больше жить не могу.
Норма кивнула.
– Хорошо, Джинни. А сейчас… сейчас ложись, ты простудишься.
– Хорошо, – Джинни встала и подошла к кровати.
В комнате было уже темно, и Норма не увидела, а услышала, как Джинни легла и закуталась.
– Ложись и ты, мама. Завтра с утра начнём действовать. Спокойной ночи, мама. Я люблю тебя.
– И я, – Норма встала, – и я люблю тебя. Спокойной ночи, Джинни.
Норма поцеловала её в щёку, как в детстве, и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Да, уже поздно. Лучше и ей лечь спать. Дождь всё не прекращается. Под дождь хорошо спится. Пусть Джинни спит.
Она прошла в свою спальню и села на кровать, по-прежнему не зажигая света. Ей он не нужен. Здесь ничего не изменилось. Уезжая на фронт, Майкл видел эту спальню именно такой. И она осталась такой. Только фотография Майкла на тумбочке у изголовья теперь в чёрной рамке. И это всё придётся бросить. Этот дом. Его купил Майкл. Для них двоих. Для их детей. Как они обставляли этот дом. Майкл смеялся: «Вьём гнездо», – и становился серьёзным: «Город глухой, не город, а городишко, бомбить его не будут». Майкл не ошибся. Джексонвилл не бомбили. Ни разу. Всё бросить… Майкл воевал с русскими, они убили его, и туда, к ним? Но… но если Джинни это нужно, то… то какие могут быть разговоры? И Джинни права: не ждать же, пока Джек и Хью вернутся. Да, завтра она начнёт хлопотать.
Госпиталь засыпал. Страшный поток израненных, избитых, обожжённых людей схлынул. И Ларри решил рискнуть выйти пройтись перед сном. Он уже знал, что поворота не случилось, не допустили. Так что всё в порядке. Он переобулся и, натягивая на ходу поверх пижамы куртку, пошёл к выходу. Из пятого бокса его окликнули.
– Постой, ты… гулять?
Ларри остановился и вежливо ответил:
– Да, сэр.
– Может… – юноша замялся. – Тебе она не нужна сейчас?
Ларри посмотрел на торчащую из кармана газету. Давным-давно, вчерашним утром, когда ещё ничего не было, он собирался отдать её Майклу.
– Сэр, это не моя газета, я должен её вернуть. Но… но у меня в палате есть книга. Если вы хотите, сэр…
Юноша покачал головой.
– Нет. А ты… Где ты берёшь книги?
– Здесь есть библиотека, сэр, – улыбнулся Ларри.
– Но… но она же для русских.
– Там есть книги на английском, сэр.
Юноша кивнул. Он стоял в дверях своей палаты, как в раме, упираясь ладонями в косяки.
– Ты… ты завтра покажешь мне, где она.
Интонация была неопределённой: не вопрос, не просьба и никак не приказ.
– Да, сэр. Сочту за честь, сэр, – вежливо склонил голову Ларри.
Юноша вдруг улыбнулся.
– А поворота не получилось, – сказал он совсем тихо.
– Не сочтите за дерзость, сэр, – ответил улыбкой Ларри, – но я смею думать, что уже и не получится.
– А когда русские уйдут?
Ларри задумчиво пожал плечами.
– Не знаю, сэр. Я не знаю, когда это будет.
– Да, ты, – и с еле заметным усилием, – прав. Но ведь навсегда они не останутся. Ты ведь… разговариваешь с этим… седым. Он командовал, когда всё началось.
– Его зовут Майкл, сэр, – кивнул Ларри.
– Да. Вот спроси у него, сколько они будут ещё здесь.
– Хорошо, сэр. Я спрошу его об этом, сэр.
Ларри ещё раз поклонился и ушёл.
Сидней Кроуфорд проводил его тоскливым взглядом и вернулся в свою палату, лёг на кровать. Как там мама? Будем надеяться, её не тронули. Конечно, дороги сейчас перекрыты, ей не проехать. Хорошо, если она дома, а если выехала и застряла в дороге? И ничего не сделать, ничем и никак не помочь. Чувствуя, как подкатывают слёзы, досадливо мотнул головой. Ещё чего?! Хватит того, что вчера разревелся, да так, что чёрный пришёл. Зря мама его боится, он тихий. И вежливый… Как его зовут? А, вспомнил, слышал, как его называют цветные, что здесь работают. Ларри, да, правильно. Нет, неплохой он, и понимает всё, и не нагличает.
Ларри вышел из корпуса и прислушался. Тихо. Да, пока разговаривал с этим белым, совсем стемнело.
– Далеко собрался, Ларри? – окликнул его, подходя, Арчи. – Привет.
– Привет, – улыбнулся Ларри. – Ну, как там?
– Сказали, можем идти спать, – Арчи зевнул, пришлёпнув себе рот ладонью. – Так ты куда?
– Так, пройтись. Два дня не гулял.
– Ладно, давай, проводи меня.
– Отчего же и нет.
Они не спеша пошли к жилому корпусу.
– Кого привезли, белых?
