– Бабу эту ты хоть сам нашёл? Или тебя к ней в постель Бредли положил? Или это так, для блезира? Ну да, ты ж перегорел, от тебя сверху никакого толку нет. А снизу ты с кем работал?
Орлов всё с большей тревогой вглядывался в невозмутимое лицо Эркина.
– Николай Алексеевич.
Золотарёв вздрогнул и посмотрел на него.
– Я бы хотел продолжить работу.
Тон у Орлова спокойный, даже чуть извиняющийся. Золотарёв зло улыбнулся.
– Ладно. Не горит, – и опять Эркину: – Ты подумай, парень. Тебе здесь не один день сидеть, мы ещё не раз поговорим.
Когда за Золотарёвым закрылась дверь, Орлов прошёл в угол к столу с графином и стаканами, налил полный стакан воды, молча поставил его перед Эркином, вернулся на своё место и занялся бумагами. Он писал, листал, перечитывал, делал пометки, сортируя и подкалывая исписанные листки и карточки. И, подняв голову, увидел настороженное, но живое лицо. Стакан пуст. Уже хорошо.
– Мы остановились на твоей семье. Продолжим?
Помедлив с секунду, Эркин кивнул.
– Давай всё-таки я запишу их. Мало ли что.
– Их убили, – глухо сказал Эркин.
– Ты видел их мёртвыми?
– Нет, – медленно покачал головой Эркин. – Мне рассказали.
– Тогда всё может быть, – бодро сказал Орлов. Самого неприятного не случилось – контакт не разорван. Золотарёв, конечно, ас, ему самому до майора как до неба, но здесь тот явно не в цвет сработал. Ну да ладно. У майора своё дело, а у него своё. У парня пометка в карточке «вожак?». Да, похоже. Смел, выдержан, не теряет головы. Может, удастся получить более полную картину событий в Джексонвилле. А то и в самом деле странно. Тихое захолустье и такой взрыв, настоящие бои.
Золотарёв быстро шёл по коридору. Надо же, какая удача! Приехал взглянуть на старого знакомца – Сторма и напомнить тому кое-какие нюансы, чтобы на амнезию не вздумал жаловаться, прошёлся по кабинетам… И надо же какое совпадение! Ну, теперь он этого чёртова индейца вывернет до донышка. А пока пусть с ним желторотик по мелочам пройдётся, в «доброго следака» поиграет, раз уж решили всех бывших рабов не давить, а упрашивать. Подготовит, так сказать. А потом как врежем по этой наглой морде… расколется, никуда не денется.
Он забежал к связистам.
– Мне есть что?
– Да, майор, – сержант протянул ему карточку с текстом.
Проглядев его, Золотарёв присвистнул, не скрывая счастливой улыбки. Нет, это он молодец, что оставил запрос об извещении. Пожалуйста. Бредли и Трейси взяты на дороге с оружием. И где они? Дарроуби. Занесло их в тот сектор. Но неважно. Ну, голубчики, теперь не отвертитесь. Так. Закончить здесь и в Дарроуби. Ночь в дороге и там с утра как раз. А пока опять же пускай там их подёргают. Так что на лагерника с любой стороны выход есть. А то и с двух. Что совсем даже не плохо. Сдадут лагерника, побрыкаются, но сдадут, все трое молчать не смогут. Ну, полоса удач началась.
Когда Эркин вошёл в камеру, его пошатывало, как после полной смены. Не глядя ни на кого, никому не отвечая, он добрёл до своей койки, подтянулся и сел, свесив ноги. Куртка на месте, а это что?
– Нам тут одеяла выдали, – подошёл к нему Арч. – И ужин. Кашу твою и это пойло мы поделили, а хлеб держи.
Эркин взял четыре ломтя.
– Это по стольку дают?
– Два твоих и два за поделенное.
Эркин медленно кивнул.
– Выводить ещё будут? – спросил он, с трудом ворочая языком.
– Сказали на оправку ещё, и дадут отбой. Разувайся, не бойся. Мы тут все, – Арч усмехнулся, – заодно решили.
И отошёл. Эркин положил хлеб на подушку, разулся, сапоги засунул в изголовье под матрац. Сговориться-то сговорились, но если ночью подменят, то хрен ты что потом докажешь. Портянки… ладно, многие повесили. Он смотал их с ног и повесил на ножную перекладину. Куртка… пусть пока так и лежит. Одеяло… тоже, не холодно. Одеяло хорошее, как те, что были на выпасе, не протёртое. Ладно. Он лёг, вытянул гудящие ноги – с чего бы это, ведь не ходил, а сидел, но ломит – и стал есть. На третьем куске покосился на соседнюю койку. Мартин опять потолок рассматривает. Если запсихует…
– Тебя о чём спрашивали, Мартин?
– Как всех. Что, да кто, да когда, – неохотно ответил Мартин.
– Слушайте, – подал вдруг голос Башка. – Все слушайте. Мартина мы насильно увели. Понятно?
И сразу откликнулись из разных концов камеры:
– Точно.
– Ага, дело.
– Идёт.
– А если спросят: зачем? – задумчиво спросил Арч.
– Как заложника, – ответил Эркин. – И на завале его для этого держали. Прикрывались им.
И опять пошло по камере:
– Правильно, Меченый.
– А так он не при чём.
– Ну, понятное дело.
– Спасибо, парни, – ответил Мартин. – Но не надо. Я сам за себя отвечу. Перед Богом у меня одна вина. Поздно начал этих гнид давить, дураком был. А на людской суд мне накласть.
– Так ведь…А шлёпнут если? – неуверенно сказал кто-то.
– Плевать, – спокойно ответил Мартин. – Здесь у меня никого нет, а там мне есть с кем встретиться.
Эркин дожевал хлеб, вытянулся в полный рост на спине и стал гонять по телу волну, напрягая и распуская мышцы. Он боялся заснуть и увидеть всё заново.
