– Нет, сэр, нет. Я не мог… Раб не решает, сэр. Мне велели…
И в ужасе застыл, обречённо ожидая вопроса: «Кто велел?» – он же не смеет отвечать, не сможет назвать имя. Но прозвучало:
– Что велели?
Чак облегчённо вздохнул.
– Мне велели идти с ним и выполнять все его приказы, сэр. Делать, что он велит, сэр.
И опять неожиданное:
– Старый Хозяин велел, так?
Да, но это не вопрос, не тот вопрос. Ему не надо называть имя, нужно только сказать: «Да», – а это уже не опасно.
– Да, сэр, – благодарно выдохнул Чак.
– Хорошо, – улыбнулся Михаил Аркадьевич. – Претензии по содержанию есть?
Чак несколько раз схватил открытым ртом воздух. А если… беляк, вроде, не злой, если попросить, объяснить…
– Всё хорошо, сэр. Спасибо, сэр. Но… если можно, сэр. Хоть на день, если нельзя, то хоть на час…
Беляки быстро переглянулись, и Чак затаил дыхание.
– Я слушаю, – подбодрил его улыбкой Михаил Аркадьевич.
– В общую камеру, сэр. Хоть на час, мне хватит.
Михаил Аркадьевич переставил стул и сел напротив Чака. Теперь их лица были на одном уровне.
– Зачем? Вам тяжело одному?
– Сэр, – отчаяние в голосе Чака заставило подойти остальных. – У меня начали болеть руки.
– Тогда нужен врач, – сказал Спиноза.
– Нет! – Чак сорвался на крик. – Я здоровый, не надо. На час в общую, сэр. Я подерусь, и руки пройдут. Если нельзя, я не буду убивать, сэр, только побью, – он говорил быстро, захлёбываясь.
– Подождите, я что-то не совсем понимаю, – сказал Михаил Аркадьевич. – Если вы кого-то бьёте, то у вас не болят руки, так?
– Да, сэр. Я вработанный, я не могу без этого. Мы же горим. Как… как спальники. Вот, сэр.
Чак слегка приподнял руки и показал бессильно обвисающие пальцы.
– Я… я уже ложку не держу, через край пью. Дайте мне кого-нибудь, сэр. Ну… ну, у вас же хоть кто-нибудь есть, что на допросе упрямится.
– Мы не бьём на допросе, – тихо сказал Спиноза.
– Почему? – вырвалось у Чака. – Так же всегда делают, сэр.
– Потом вам объяснят, почему, – мягко сказал Михаил Аркадьевич. – Боль постоянная?
– Н-нет, сэр – Чак обречённо опустил голову. – Когда я что по приказу делаю, не так. А в камере… очень больно. Спать не могу.
– Хорошо, – кивнул Михаил Аркадьевич, – попробуем вам помочь. Но сначала… вы можете отвечать на вопросы?
– Не на все, сэр.
– Я понимаю. Сделаем так. Если вы не можете ответить, то говорите об этом, – Михаил Аркадьевич улыбнулся. – А кричать не надо. Никто вас бить не будет. Вы поняли? – Чак несмело кивнул. – Вы были один у хозяина?
– У Ротбуса? Один, сэр.
– А до этого?
Чак медленно сглотнул слюну. Но… но, ведь отвечая на такой вопрос, он не называет, это… это можно.
– Десять, сэр.
– И где они теперь? Здесь, в Колумбии?
Ну, о них он может говорить свободно.
– Нет, сэр. Семерых ещё к прошлому декабрю убили. Тима сдали в аренду, и он пропал на Русской Территории, а меня и Гэба сдали позже. Меня Ротбусу, а Гэба одному толстяку из Джексонвилла.
– Имена тех, кому сдали Тима и Гэба, можете назвать?
– Да, сэр. Тима – Джусу Армонти, а Гэба… Я его до этого не видел. Я не знаю его имени, только то, что он из Джексонвилла, и о нём сказали: «Туша, а соображает»,
– Туша? Из Джексонвилла? – переспросил Спиноза. – Это Кропстон, Михаил Аркадьевич.
– Предупредите Гольцева, – бросил, не оборачиваясь, Михаил Аркадьевич. – А как погибли те, семеро?
Спиноза бесшумно вышел из кабинета.
– По-разному, сэр. Артура и Джорджа завалило в бомбёжку, мы тогда все на выезде работали и попали в налёт, – Чак совсем успокоился и говорил свободно. – Сая, Дика и Юпа застрелили. Они тоже на выезде были и как раз своё отработали. Кит и Флетч… их тоже убили. Финишное задание, сэр.
– Финишное задание? Что это? – удивился Михаил Аркадьевич.
– Это финиш, сэр. Ну, такое задание, после которого раба уже не оставляют. Сделав такое, он не должен жить.
– И кто их убивал?
– Мы же, сэр. Те, кого оставляют.
– И вы?
– Да, сэр, – спокойно ответил Чак.
– И какой финиш был у них?
– Не знаю, сэр. Сая, Дика и Юпа убирал не я.
– А Кита и Флетча?
– Они вывезли на загородную виллу и убили, – Чак запнулся, подбирая слова, чтобы и было понятно, и не назвать запретного. Михаил Аркадьевич терпеливо ждал. – Бригадного генерала, начальника СБ, – нашёл выход Чак.
Михаил Аркадьевич остался спокоен, а следователь сделал пометку в своём блокноте.
– Сэр, я сделал, как положено, сэр. – Чак облизал пересохшие губы и, не отводя глаз от Михаила Аркадьевича, повторил: – Я сделал, как положено, сэр. И… и я их не мучил.
– Пуля в затылок? – спросил следователь.
– Нет, сэр. Велели без следов, сэр.
– И они не сопротивлялись?
– Они знали, что это финиш, сэр, – тихо ответил Чак.
– Вы дружили? – неожиданно спросил незаметно вернувшийся Спиноза.
Михаил Аркадьевич нахмурился, но Чак спокойно ответил:
– Иначе нельзя, сэр. Когда нас всех вместе продали… в одни руки, мы радовались.
– И кто вас продал? – спросил следователь.
– Он… он нас собирал, выкупал у прежних хозяев и учил, – Чак опустил и тут же вскинул голову. – Всему учил.
– Его ты можешь назвать?
– Его? Да, сэр. Он… мы верили ему, клятву давали. Ему, сэр. А он передал её и продал нас. Он… он такой же беляк.
