Пока бежали, Эркина немного отпустило, и он попытался на бегу расспросить:
– Что это, парни?
– Больница… госпиталь… да не то совсем… не бойсь… всё нормально… мы работаем тут… ща душ тебе соорудим… пожрать…
Эркин не успевал даже понять, кто и что ему говорит. А уже они вбежали в другой корпус, и толпа сразу увеличилась. Он опомниться не успел, как его втолкнули в просторный зал, уставленный скамьями.
– Давай раздевайся.
– Зачем?!
– Душ… помоешься… парни, мыло ему… моё держи…
Десятки рук распахивали и снимали с него куртку, сдёргивали рубашку, расстёгивали джинсы…
– Вы что, охренели?! – Эркин попытался вырваться из кольца.
– Ты чего, парень?
– Мы же помочь…
– Ладно, – остановил гомон Крис.
Эркин обвёл взглядом мучительно знакомые, нет, привычные лица.
– Элы?
– Ну…
– И чего здесь?
– Мы здесь работаем.
– Вы что, не горели? – вырвалось у Эркина.
Вокруг засмеялись.
– Перегорели здесь… Все горевшие.
– И кем работаете?
– Санитарами… Убираем… Массаж делаем… Врачам помогаем…
– Врачам?!
– Они здесь другие, – Крис улыбнулся. – Давай, раздевайся, вымоешься сейчас, поешь, поспишь…
– А потом?
Крис молча развёл руками.
– Ясно, – Эркин сам потянул с плеч рубашку. – Хоть час, да наш, так что ли? – и улыбнулся.
Ему ответили такими же улыбками.
– Парни, входы перекройте, – распорядился Крис. – И давайте отсюда, не колготитесь все.
– Верно, – кивнул Сол. – Успеем поговорить. Люк, пошли.
– Я останусь, – сказал Эд. – Помогу помять. Вдвоём управимся, Крис?
– И я с вами, – вмешался Стив. – Двое не справятся. Ишь, нарастил.
Эркин усмехнулся, снимая сапоги.
– Грузчиком был. И скотником. Парни, а постираться заодно если, высохнет?
– Давай заменим, – предложил Крис.
– Нет, – покачал головой Эркин. – Это из дома. Всё, что осталось.
– Стирай, у нас сушка хорошая.
Толпа уменьшилась, но ненамного. Кто-то принёс мыло, мочалку, полотенца.
– Вшей нет? А то куртку прожарим.
– Нет, – улыбнулся Эркин.
Его трусы привели парней в такое восторженное изумление, что он удивился.
– Вы что, трусов не видели?
– Видели, – возразил кто-то. – И даже снимали.
– Но с других, – уточнил ещё кто-то.
– Тебе-то зачем?
– Не трёт и, если приспичит штаны снять, всё ж-таки прикрытый, – объяснил Эркин, раздеваясь.
– Дело, – одобрил Эд.
Общее внимание смущало Эркина, отвык он уже от такого, но их было много, и, когда он разделся, его довольно бесцеремонно покрутили и осмотрели, придирчиво проверив номер на руке.
– Ладно, – Крис сунул ему в руки мыло и мочалку. – Иди мойся. Времени в обрез, а мы ля-ля разводим.
– А вещи мои?
– Постираем тебе твоё, – Эд быстро раздевался, складывая вещи на соседнюю скамейку. – И твоё сейчас сложу, иди.
Большой гулко гудящий зал с туманными сквозь водяную пыль шарами ламп под потолком. Эркина подтолкнули к стене. Да, не как в Паласе. Душ по стенам, а посерёдке тоже скамьи. Эркин крутанул кран и охнул под тугой, чуть не сбившей его с ног струёй. В имении такого напора не было. Сделал себе по вкусу. А на стене у крана как полочка вделана, как раз для мыла. Здорово. Он намылил мочалку и стал растирать себя, плечи, грудь, живот, мыльная вода щекотно текла по телу. Кто-то взял его за плечо. Он круто обернулся. Тот же метис, что всё командовал.
– Давай мочалку. Пока голову моешь, я тебя сзади разотру.
Эркин отдал ему мочалку и стал намыливать голову.
– Из-под струи выйди.
Он сделал шаг назад и натолкнулся спиной на чьё-то тело.
– Во, стой так.
В душе всякое бывало, и подпускать к себе вплотную не стоило, но ему уже тёрли спину и ягодицы. Подтолкнули вперёд.
– Давай смывай.
Он мылся, уже ладонями растирая тело, теребил себе волосы, смывая налипшую за эти дни грязь и засохший пот.
– Давай, вылезай.
– Уже?
– Ложись на скамью. Мы сейчас тебя и намылим, и разотрём, и промнём.
Смаргивая с ресниц воду, Эркин прошлёпал к скамье и лёг на живот.
– Ну, держись парень.
Сильные умелые пальцы и ладони на спине, плечах, щиколотках, шее. Сколько их? Двое, трое? Ох, до чего же ловки. Не абы как, от души мнут.
– Давно мяли?
– Да летом, – выдохнул Эркин.
– Давай, на спину крутись.
Он перевернулся, привычно закинул руки за голову.
– Когда горел?
– В двадцать.
– Ого!
Над ним склоняется тёмное лицо, блестящее от воды, а может, и пота.
– И живой?
– А чем тебе это мешает?
Негр смеётся и говорит уже серьёзно:
– Мне двадцать четыре полных, вот и спрашиваю. Глаза закрой, лицо промну.
– Лицо потом, – вмешивается метис, разминавший ему ноги. – Когда промазывать будем. Сейчас окатим.
– Чего?! – Эркин приподнялся на локтях, но его тут же уложили обратно, и лавина воды обрушилась сверху так, что дыхание перехватило.
– Теперь на живот.
И опять.
– Утопите, черти! – вырвалось у него.
– Не бойсь. Не первый. Вставай.
Эркин слез со скамьи, встал и потянулся, сцепив руки на затылке, медленно выгнулся на арку и выпрямился, оглядел смеющиеся лица стоящих перед ним парней.
– Ох, спасибо, парни.
– За спасибо ты нам расскажешь лучше.
– Чего рассказать?
– Чего спросим. Пошли. Промажешься.
– И промазка есть?! – изумился Эркин.
– Покупаем, – ответил Крис, подталкивая его к выходу.
– Да, а шмотьё моё? – уже у двери вспомнил Эркин.
