– Что вы, мистер, – вздохнула Элма. – Где мне с моими ногами угнаться за молодыми. Её и увести не успели, как, – она обвела рукой разорённую комнату. – Про сарай я даже не говорю. Дрова, керосин, картошка… Даже замки вынули во всех дверях. Конечно, я понимаю, это всё мелочь, но в наше время… – Она вдруг поперхнулась, потрясённо глядя на Джонатана. – Но… но, мистер, я же не знала, никто не знал. Почему Джен не сказала? Она всегда молчала.
– Где она? – резко спросил Джонатан.
– Её увели, как всех сомнительных, на сортировку, – Элма развела руками. – Но уж это вина Джен, я понимаю, она хранила это в тайне, но ведь речь о жизни…
– Где Джен? – уже спокойно спросил Джонатан.
– Её тоже увели, мистер. Но она никому ничего никогда не говорила. Эллис была очень хорошей девочкой, она и воспитывала её как белую. Мы же не знали, что она ваша дочь, мистер. Она считалась «недоказанной».
Фредди нагнулся и поднял разорванный фирменный пакет от Монро, повертел в руках и бросил.
– Да, мистер, – кивнула Элма. – Ничего не осталось. Я всё понимаю, вы велели Джен молчать, и она молчала, но… это не моё дело, мистер, но почему вы никого не предупредили?
– А он где? – разжал губы Фредди.
– Вы про кого, мистер? Про индейца? Он как ушёл тогда утром, так больше и не появлялся. Нет, мистер, он был тихий, работящий. Жаль, конечно, но, если бы Джен сослалась на вас, его бы ей оставили.
– Убирайтесь, – тихо сказал Джонатан.
Элма Маури бросила на пол то, что держала в руках и пошла к двери. Остановилась, посмотрела на Джонатана, вертевшего в руках распоротого ножом медвежонка, и вдруг вскинула голову.
– Вы слишком поздно вспомнили о своих отцовских обязанностях, мистер.
И ушла.
Джонатан бросил на пол игрушку и повернулся к Фредди.
– Ты что-нибудь понимаешь?
– Не вижу ничего непонятного, – ответил, не глядя на него, Фредди.
– Опросим соседей.
– Они будут отвечать не тебе.
– То есть?
– Тому, за кого тебя принимают. Отцу девочки.
– Ты с ума сошёл?
– К лучшему, Джонни. Ты ищешь дочь, лучшей крыши не придумать. Пошли, Джонни. Здесь делать нечего.
Когда они спустились по лестнице, то увидели стоящих посреди двора нескольких женщин. Им что-то рассказывала та самая старуха. Заметив идущих к ним Джонатана и Фредди, женщины быстро разошлись, почти разбежались по своим домам. Но две остались.
Джонатан остановился так резко, что шедший за ним Фредди едва не налетел на него.
– Этого не может быть!
Фредди не так услышал, как почувствовал этот шёпот.
Элма Маури демонстративно повернулась к ним спиной и пошла к своему дому, но её собеседница осталась на месте, и с улыбкой смотрела на подходящих к ней одетых по-ковбойски мужчин.
Джонатан коснулся рукой полей своей шляпы, и было видно, каких усилий ему стоило не снять её.
Старая Дама приветливо улыбнулась.
– Рада вас видеть, – она сделала лёгкую, еле заметную паузу на месте обращения. – Вам нужна помощь?
– Буду весьма признателен, – ответил Джонатан.
– Пройдёмте ко мне, – предложила Старая Дама, внимательно осматривая Фредди. – Не думаю, что мы уложим вашу проблему в два слова.
– Вы как всегда правы.
Они уже подошли к её дому, когда Фредди буркнул:
– Пойду, поспрашиваю, – и ушёл.
Старая Дама улыбнулась и открыла дверь.
– Входите, Джонни.
– Благодарю.
Крохотная бедная гостиная, но, обводя её взглядом, Джонатан заметил кое-какие знакомые вещи и улыбнулся.
– Да, Джонни, – Старая Дама с улыбкой наблюдала за ним. – Вы не меняетесь. Как и ваш… друг.
– Я никак не ожидал вас встретить, Каролина. Или… уже можно: тётя Каролина?
– Когда-то вы называли меня Карой, Джонни. Я бы предпочла этот вариант.
– Как вам будет угодно, Кара.
Она улыбнулась.
– Вы всегда были покладистым мальчиком, Джонни. Когда чужие просьбы совпадали с вашими желаниями, не так ли?
Джонатан с улыбкой кивнул.
Они сидели у маленького круглого стола, покрытого вязаной ажурной скатертью. Большой альбом в бархатной обложке лежал строго посередине.
– Не смотрите на него, Джонни. Там нет ни одной известной вам фотографии.
– Тем более интересно, Кара.
– Я купила его за месяц до переезда сюда. У Старой Дамы, – он улыбнулась, – должен быть семейный альбом. Я купила его на барахолке, – вульгарное слово прозвучало у неё очень легко и даже естественно, – придумала, кто кем мне приходится, и, когда кто-нибудь слишком любопытный суёт в него нос, мне есть что ответить. Я даже нашла себя. Смотрите, – она безошибочно открыла альбом и показала Джонатану пожелтевшую фотографию. Девочка в пышном платьице и панталончиках с оборками с бантом в распущенных локонах сидит на увитых цветами качелях. – Пусть попробуют доказать, что это не я в пять лет, – она засмеялась и закрыла альбом. – Так, что вы ищете здесь, Джонни? Кого – понятно, но что?
Джонатан на мгновение задумался и улыбнулся.
– Расскажите всё, что знаете, Кара. Я сам отберу нужное.
Она негромко рассмеялась.
