– Пройдёмся по всем, – сразу решил Джонатан.
– Тогда начнём с конторы, – кивнул Фредди, включая мотор. – Вряд ли она работает, но, может, кое-что узнаем.
Город тих и безлюден. Похмелье. Ехать оказалось недалеко. Джексонвилл вообще невелик. Целые окна, не выщербленные стены… это вселяло надежду. Но внутри… распахнутые двери, на полу какие-то бумаги, и гулкая пустота. Они шли по коридору, заглядывая во все двери. Никого. На столах бумаги, картонные стаканчики, кое-где на полу пустые бутылки, ещё всякие мелочи.
Очередная дверь оказалась закрытой. Фредди пнул её, и они вошли в стандартную канцелярскую комнату. Судя по пишущим машинкам на каждом столе, здесь работали машинистки. И две женщины, собиравшие в пакеты содержимое ящиков из двух столов, смотрели на вошедших. Седая, высушенная с бесцветными плотно сжатыми губами удивлённо, а молоденькая румяная – испуганно.
– Добрый день, – Джонатан коснулся шляпы, а Фредди ограничился молчаливым кивком.
– Добрый день, – растерянно ответила молоденькая.
– Добрый день, джентльмены, – сухо сказала седая. – Что вам угодно?
– Мы разыскиваем Джен Малик, – улыбнулся Джонатан.
– Но… – начала молоденькая.
Седая остановила её взглядом и отчеканила:
– Мы не располагаем интересующей вас информацией.
– Где её стол? – спросил Фредди.
Седая молча указала ему на один из столов.
Машинка закрыта пыльным чехлом, бумаг нет. Фредди быстро выдвинул и осмотрел ящики. Пачка чистой бумаги, пачка копирки, нижний, где обычно хранят запасные туфли и сумочку, пуст, самый верхний, для канцелярской мелочёвки… пара старых обгрызенных ластиков, сломанный карандаш. Ни точилки, ни линейки и прочей мелочи. И записной книжки или блокнота тоже нет.
– Она уволилась? – спросил Джонатан, наблюдая за его работой.
– Она, – начала молоденькая, и опять седая перебила её.
– Контора закрыта, мы все уволены.
Джонатан сдвинул шляпу на затылок.
– Почему?
Они быстро переглянулись и снова уставились на него. Молоденькая вдруг ахнула и закрыла себе рот ладошкой, а глаза седой полыхнули таким холодным огнём ненависти, что Джонатан растерялся и от растерянности спросил слишком резко.
– Где Джен Малик?
– Нет, – седая строго посмотрела на молоденькую. – Молчите. Ничего не говорите им.
– Почему? – сдерживая себя, спросил Джонатан.
– Грех помогать палачу, – отрезала седая.
– Вы в это верите? – Фредди задвинул последний ящик и встал.
– Во что? Что это грех? – в её голосе прозвучала ирония. – Да, я уверена в этом.
– Согласен, – Фредди улыбнулся. – Но мы друзья Джен. Вы тоже дружили с ней. Так помогите нам.
– Нет, – она тоже улыбнулась, но её улыбка заставила Фредди нахмуриться. – Во второй раз это у вас не получится. Вы, – она повернулась к Джонатану, – я рада, что вы опоздали. Второй раз надругаться над ней вы не сможете.
– Где она? – тихо, с трудом не срываясь на крик и ругань, спросил Джонатан.
– Там, куда вы не дотянетесь.
– Если она в безопасности, то нас это устраивает, – заставил себя улыбнуться Джонатан.
– С каких пор СБ заботится о безопасности своих жертв? – седая явно не исчерпала запасов иронии.
– Вы можете думать всё, что вам угодно, – устало сказал Джонатан. – Но мы друзья Джен, и нас волнует её судьба и судьба её семьи.
– А вот это вас совсем не касается, – вставила молоденькая.
– Да, – кивнула седая. – Совершенно верно.
– Почему же? – прищурился Джонатан, решив использовать уже явно сложившееся мнение о его отношениях с Джен. – В конце концов, у меня тоже есть какие-то права.
– У вас нет никаких прав! Вы воспользовались ею для своих грязных целей, а теперь заявляете о правах?! Даже цинизму должен быть предел! Надругаться над святыми для каждой женщины чувствами, ставить эксперименты на живых людях, положить на ребёнка клеймо недоказанности, хотя вы-то отлично знали расу ребёнка, потому что это ваш ребёнок, а теперь, когда она наперекор всему сохранила дитя, вы имеете наглость явиться сюда добивать уцелевших! – Она вскинула голову. – Мне жаль, что вы избежали участи своих коллег.
– Ну, это уже мои проблемы, – насмешливо улыбнулся Джонатан.
– Почему вы не оставите Джен в покое? – сказала молоденькая.
– Молчите, – седая строго посмотрела на неё. – Когда говорят, то проговариваются, – и повернулась к Джонатану. – Больше я вам ничего не скажу. Можете стрелять. Вы же, – она окинула его и Фредди презрительным взглядом, – вы же любите стрелять по безоружным. А ещё лучше связанным.
Фредди насмешливо хмыкнул.
– Не смею спорить, – Джонатан вежливо тронул шляпу. – До встречи, миледи.
Фредди кивнул, и они вышли. В коридоре задержались, прислушиваясь, но за дверью было тихо. Фредди пожал плечами. Здесь больше ничего не получишь. На улице Фредди улыбнулся.
– Когда говорят, то проговариваются. Золотые слова, Джонни. Теперь к этому… отцу Джордану?
– Обойдёмся, – мотнул головой Джонатан. – Вряд ли он что добавит. Давай в церковь для цветных. Выяснил, где она?
– Представляю, – Фредди вывернул в проулок. – Джен и девочка живы, и в безопасности. Если верить этой психе.
– Есть варианты? – холодно спросил Джонатан, закуривая.
– Надо узнать об Эркине и Эндрю и рвать когти.
– А Бобби?
