– Да, – Джонатан почувствовал, что можно и надо говорить в открытую. – Что можно для него сделать?
– А чего вы хотите? – улыбнулся Гольцев.
– Ничего сверх, – быстро ответил Джонатан. – Перевода из военной тюрьмы в обычную.
– И применить статью о необходимой обороне, – быстро добавил Фредди.
Гольцев кивнул.
– Понятно. Вытащить его из тюрьмы под любым предлогом. А потом?
– Не под любым, Алекс. Побега, – Джонатан усмехнулся, – мы ему устраивать не будем.
– Незачем?
– Да, – твёрдо ответил Фредди. – Жизнь нелегала слишком тяжела, парень не заслужил этого.
– Согласен, – кивнул Гольцев. – Ладно. Не играем, так? – они молча кивнули. – Пока ему ничего не грозит.
– Пока? – переспросил Джонатан.
– Пока он, как все. Здесь, в Джексонвилле, было задержано, – Гольцев выделил голосом последнее слово, Джонатан и Фредди одновременно понимающе кивнули, – свыше сорока человек цветных. Они защищали Цветной квартал от самообороны, или, как они её называют, своры. А по сути, это остатки СБ и Белой Смерти.
– Бобби связался с этим…?! – изумился Джонатан.
– Он что…? – Фредди забористо выругался по-ковбойски.
– Стоп! – остановил его Гольцев. – К этому вернёмся. Сначала Эркин. То, о чём вы просите, переведёт его в другую категорию. Ваши хлопоты автоматически включат выяснение, кто и почему хлопочет. Парня пристегнут к вашей… Системе, так? И начнут мотать.
– Достаточно, – кивнул Джонатан, – это понятно.
– Исчезнем, – кивнул и Фредди. – Но у него была семья. Жена и дочь. Он их сможет найти?
– Невозможного нет, – Гольцев усмехнулся. – И скорее всего, ему скажут то, что не сказали вам.
– Резонно, – кивнул Джонатан.
– Чем мы можем помочь, Алекс? – спросил Фредди.
Их глаза встретились, и Гольцев медленно кивнул.
– Спасибо. Расскажете мне кое-что?
– О кое-ком или о кое-чём? – усмехнулся Фредди.
– И то, и другое, и третье.
– Три – хорошее число, – хмыкнул Фредди.
– Спрашивай, – согласился Джонатан.
– О парнях расскажете?
– А что о них говорить? – пожал плечами Фредди. – Хорошие парни, трудяги. Ни в чём, – он насмешливо хмыкнул: – предосудительном не замечены.
– Я их помню, – кивнул Гольцев. – И потом… слышал о них.
– Спрашивай, Алекс. Уговорились же. Хочешь знать, кто они?
– Кем они были, – поправил его Гольцев. – Ну, Эркин был рабом, я знаю, а второй?
– Эндрю? – у Фредди еле заметно дрогнули губы. – Он был лагерником, Алекс.
– В это трудно поверить.
Фредди пожал плечами.
– Эндрю уже всё равно, а чтоб Эркина за него не мотали… Могу рассказать, что знаю.
– Ты его номер видел? – тихо спросил Гольцев.
– Да, – твёрдо ответил Фредди, а Джонатан молча покачал головой.
– За что он попал в лагерь, не говорил?
– Нет. Понимаешь, Алекс, они специально ничего не рассказывали. Так, обмолвки. И, – Фредди задумчиво покатал в ладонях стакан с коньяком. – Чего не сказано, того не знаешь. Догадываться я мог, но… догадки – не знание.
– Понятно, – кивнул Гольцев. – Как вы на них вышли?
– Случайно, – усмехнулся Джонатан. – Нужны были пастухи. Откормочная пастьба с перегоном. Здесь были случайно. Случайно наняли именно их.
– И такие хорошие пастухи оказались? – насмешливо сощурил глаза Гольцев.
Джонатан ответно улыбнулся.
– Они старались. Очень старались.
– Хорошо. Но за работу им заплатили, и хорошо заплатили, так? – Джонатан и Фредди кивнули. – И когда вы узнали, что начался поворот, то набиваете грузовик оружием и рвёте через весь штат спасать старательных пастухов. Нестыковка.
– Я привык платить долги, – твёрдо, даже резко ответил Фредди.
– Долги? Ротбус требовал с вас шестьсот восемьдесят тысяч, сколько у вас на самом деле, вы сами знаете, и пастухи у вас в кредиторах?
– Алекс! Есть долги и помимо денег. Я им должен жизнь. Понял?
– И я, – кивнул Джонатан.
– За жизнь надо платить, – задумчиво согласился Гольцев, явно вспомнив что-то своё. – А почему вы не оставили их в имении?
– Потому что они не хотели оставаться. Они – свободные люди, Алекс. У Эркина здесь была семья, – Фредди зло поставил свой стакан на стол. – Он дни считал, из-за каждой задержки психовал. А Эндрю без него не остался бы.
– Эркин знает о его смерти?
– Это могут сказать цветные. А нам в Цветной хода нет. Ладно, Алекс. Да, а откуда ты знаешь, сколько с меня требовал Ротбус?
Фредди спрашивал, не рассчитывая на ответ, лишь бы сменить тему, но Гольцев, широко ухмыльнувшись, ответил:
– От «вышеупомянутой сволочи Седрика». Помнишь такого? Седрик Петерсен.
Фредди на секунду застыл с открытым ртом, но тут же сообразил и выругался.
– Ах ты… чтоб его… Я думал, его от нас тогда просто увезли, чтобы шума не было. Так правильно Эндрю в нём охранюгу опознал? А он откуда знает?
– Верно, – кивнул Гольцев. – Охранюга и не в самых маленьких чинах. Ротбус с ним перед смертью поделился кое-чем. И этим тоже. А уж он нам всё рассказал.
Джонатан хотел что-то сказать, но передумал, а Гольцев быстро искоса посмотрел на него и продолжил:
– Ротбуса убили накануне ареста. Телохранитель его тогда исчез. Взял деньги, лошадей, а все вещи и самое ценное – карты Уорринга бросил. По словам Петерсена Ротбус должен был собрать всех выживших после Уорринга киллеров.
