– В тюрьме сидел, – ответил Эркин.
Они переглянулись.
– Это за что?
– Сказали: самооборона.
– На Хэллоуин, что ли?
Эркин кивнул, жадно глядя на второй справа барак. Там открылась дверь, и на крыльцо вышла рыжеволосая девушка в брюках и накинутой на плечи серо-зелёной куртке. Даша, Маша? Видимо, у него изменилось лицо, потому что мужчины расступились перед ним. Ему что-то говорили, даже кричали вслед, он не слышал и не понимал.
– Где?! – выдохнул он в лицо всплеснувшей руками девушке.
– Господи, Эркин! Вернулся! Здесь, здесь мы все, идём скорей! Даша я, Даша, господи…
Его обнимали, вели по узкому коридору с множеством дверей, то распахивающихся, то захлопывающихся перед его носом. Гомон, крики…
…Алиса, с утра не гулявшая из-за дождя, сидела на кровати и хмуро слушала шум в коридоре. Конечно, она виновата, выскочила утром в коридор босиком и в одной рубашке, но это же когда было, а мама всё ещё сердится. И даже ушла в прачечную с тётей Машей без неё, а ей велела сидеть в кровати и не выходить. И теперь там что-то такое шумное и интересное, а она не знает. Ну не обидно? Она чуть-чуть покапризничала, а тётя Даша тоже рассердилась и сказала: «Ну и сиди одна», – и ушла, а теперь… Алиса шмыгнула носом от жалости к себе и приготовилась плакать.
Шум всё приближался, распахнулась дверь…
Восторженный визг Алисы перекрыл гомон не хуже сирены воздушной тревоги.
– Э-э-э-эри-и-и-ик!
Эркин поставил, почти уронил на пол свой ящик, шагнул вперёд, и Алиса прямо с кровати кинулась ему на шею. Он обхватил, прижал её к себе. Чьи-то руки снимали с него шапку, расстёгивали, стаскивали куртку. И голоса…
– Ну, надо же…
– Ну, на счастье им…
– Ты смотри, как вышло…
– А девчонка-то не его вроде…
– Да нет, смотри, как повисла…
– Женька-то где?
– Побежали за ней.
– Стирает…
– Ты смотри, редко когда мужик к дитю так…
– Да уж…
– Ну, дай им, господи…
Эркин прижимал к себе Алису, уткнувшись лицом в её шейку, и… и вдруг… вдруг на его плечи и голову легли руки, и он не увидел, не почувствовал, а… всем существом своим ощутил – Женя.
– А ну, пошли все отсюдова, – скомандовал кто-то.
И снова загудели, стихая, голоса.
– Верно…
– Не цирк, смотреть нечего…
– Пошли, бабы…
Эркин не заметил, как они остались втроём, даже Даша с Машей вышли. Лицо Жени… её глаза… её руки… она плачет.
– Женя, – наконец смог он выговорить. – Женя, прости меня…
– За что? – всхлипнула Женя. – Эркин, родной ты мой, за что?
– Ну и чего плакать? – рассудительно заметила Алиса, вытирая ладошками мокрое лицо Эркина. – Он же вернулся. Мама, Эрик, вы чего?
– Ничего, – Женя ещё раз всхлипнула и улыбнулась.
Потом они сидели на кровати, Алиса у него на коленях, а Женя рядом, положив голову ему на плечо, и молчали, даже Алиса угомонилась. Наконец Женя вздохнула, как просыпаясь, вытерла лицо и встала.
– Алиса, отпусти Эркина.
– Не-а, – ответила Алиса, цепляясь за него, но уже не всерьёз, а балуясь.
И Женя попросту сняла её с его колен.
– Давай, одевайся. Тапочки твои где? Эркин, ты…
– Мне сказали… – он прокашлялся, – мне в мужской барак номерок дали.
– Да? – огорчилась Женя, но тут же стала его утешать. – Ну, ничего, в семейном битком, по две семьи в комнате, и это ж на ночь только, а так мы всё равно вместе.
Он кивал, неотрывно глядя на неё. Женя… Женя прежняя. Неужели чудо, и она выжила и… и не заболела, и…
– Жень, – в комнату влетела Маша, – ты достирывать-то будешь? А то там очередь.
– Ой, бегу, – спохватилась Женя. – Эркин, ты пока сходи в свой барак, устройся и приходи. Алиска, оделась?
– Я с Эриком, – заявила Алиса, натягивая пальто.
– Ну, как знаешь. Эркин, ты её на молоко потом отведи, или нет, я сама…
Последние слова донеслись уже из коридора: Женя убежала. Эркин вытер рукавом лицо и встал.
– Ты мне ботики застегнёшь? – спросила Алиса.
Эркин наклонился и застегнул ей ботики.
– Ну вот, – Алиса взяла его за руку. – Идём, я тебе всё-всё покажу.
Эркин мягко высвободил руку и надел куртку, застегнул её, надел шапку. Откашлялся, прочищая горло, и взял свой ящик. Алиса снова уцепилась за его руку.
– Ну, идём.
Они вышли в коридор, и Алиса гордо сказала стоявшей там женщине.
– Тётя Таня, это Эрик. Он вернулся.
Эркин понял, что ему предстоит, и невольно поёжился. Женщина улыбнулась бледными губами.
– На здоровье, деточки.
Из барака они пошли в камеру хранения, где Эркин сдал свой ящик, получив жестяной кружок на шнурке. И отправились на поиски коменданта.
– Тебе надо на место определиться, – важно говорила Алиса. – Дядя Паша, тётя Айрин, это Эрик, он вернулся. А то как же без койки? Своя койка – первое дело. А это столовая, здесь на талоны кормят. Мишка, это Эрик.
Комендант – пожилой мужчина в форме – стоял у мужского барака и курил. Увидев Эркина и Алису, хмыкнул:
– Ну как, всем похвасталась? Никого не пропустила?
– Ага, – расплылась в улыбке Алиса. – Это Эрик. Он вернулся.
– Понятно. Беги к мамке, егоза, она в прачечной.
Его тон исключал вопросы и тем более сопротивление. Алиса отпустила руку Эркина, отступила на шаг и упрямо сказала:
– Эрик, я тебя здесь подожду.
