— Нет, мы хорошо скрывали наши встречи, так что никто ничего не знал. Тот год, что мы провели вместе, был очень счастливым. Мой первый рыцарь поклялся, что его тело и его дух вечно будут принадлежать мне… Лжец. Тогда же мне впервые начал сниться сияющий юноша с голосом Бонфара, во снах он утешал меня и давал мудрые советы. Обещал меня защищать… — ведьма сбилась, повернувшись, Лана увидела на ее лице сложную гримасу страданий и боли.
— Демоны и Хранители тогда не могли напрямую вторгаться в наш мир, только приходили во снах, мы очень мало о них знали. На восемнадцатилетие за мной прибыл отряд стражи, чтобы сопроводить во дворец. Оказалось, что отец смертельно болен и, не желая прерывать династию, решил выдать меня замуж. Для любой девушки, выросшей при дворе, такая судьба была бы ожидаемой и не вызывала вопросов. Но я слишком привыкла к свободе, — тяжело вздохнув, ведьма уже во второй раз тщательно намылила Ланины волосы, пытаясь смыть пятна крови и пепла, пропитавшие пряди. Ее тихий и задумчивый голос нес в себе легкую грусть и насмешку над собственной юностью. А еще ненависть и презрение.
— Я попыталась сбежать, так что следующее утро уже встретила в темнице дворца. Все, что удалось, это послать Бонфару весточку о своей судьбе. Отец решил устроить пышный турнир за мою руку среди самых знатных и могущественных воинов королевства. Разумеется, у моего возлюбленного не было на нем ни шанса, он был еще юнец. Но он решил поставить свою жизнь на кон, как и полагается танцору меча из Харграна, — Ульма замерла, пытаясь справиться с вспышкой боли, почувствовав это, Лана потянулась назад и погладила ее по руке.
— И, к сожалению, он в нем, вопреки всему, победил. Очень дорогой ценой. Накануне турнира ему во сне явился Астер и предложил великую силу взамен на то, что ему не принадлежит. Бонфар был в отчаянии, а об угрозе демонов в то время никто не знал. Потому согласился. И оказался бессильным наблюдателем, заключенным в собственном теле. Разумеется, я ничего этого не знала и была на седьмом небе от счастья, — Ульма замолчала.
Руки, лежащие на плечах Ланы, мелко дрожали. Серебровласка переплела с ней пальцы, разделяя глубокий, до сих пор не изживший себя страх, которые испытывала подруга.
— Ты не обязана все это испытывать вместе со мной, — тихо прошептала ведьма.
— Даже не вздумай закрываться. Я не собираюсь тебя жалеть. Но человеку нужен человек. Хватит нести все в одиночку, — подавшись назад, Лана опустила мокрый затылок на ее грудь.
— Ты слишком самоуверенна. Считаешь, что можешь спасти даже чудовищ, стоит тебе захотеть, — хрипло рассмеялась харгранка.
— Ну, не фырчи. Ты не права, чудовищ я обычно на месте валю. А ты… Ты не чудовище. Я уже поняла, к чему все идет. Просто наивная дурочка, которую пережевал и выплюнул мир. Больше этого не повторится, ведь я ему выбью зубы, — фиолетовые глаза хищно блеснули, Лана расслабила наполненные гневом мышцы, а затем их прикрыла. — Говори, моя ведьма, я хочу услышать все до конца.
— Отец был впечатлен невероятной силой Бонфара и решил сдержать слово. В тот же вечер я с ним обвенчалась. После Арог забрал меня в свои земли. А по прибытии приказал четырем рабам изнасиловать. И внимательно смотрел за этим зрелищем. Астер черпает силу из чужих страданий, Лана. Я и запертый в собственном теле Бонфар стали для него изысканным блюдом, — голос Ульмы наполнился перебродившей, хмельной злобой, стал низким и скрипучим. Ее сердце сейчас разрывалось от воспоминаний о пережитом унижении.
— Не буду вдаваться в подробности, что он вытворял со мной дальше, я не могла поверить, что мой милый рыцарь обратился в такое чудовище. Сначала просто страдала. Потом начала ненавидеть. Лишь одно оставалось неизменным — золотой юноша, приходивший ко мне по ночам. Он придавал мне сил жить дальше, надежду. Говорил, что пока слишком слаб, чтобы сломать мои оковы, но шептал о том, что я не должна сдаваться и однажды он мне поможет сразиться за собственную судьбу. Вскоре я забеременела, а Бонфар отправился в военный поход на шесть месяцев.
Предания столь далекой древности, трагичной легенды, пришедшей из другого мира, для Ланы были не сказкой, а личными воспоминаниями, действительно разрывающими душу. Она переживала их вместе с харгранкой. Это была необходимая жертва, чтобы осознать и разделить ее грех.
— Я пыталась сбежать, подкупить слуг, чтобы передать весточку отцу. Все было бесполезно. Разумеется, ублюдок вернулся с победой в сияющем великолепии, и мои муки продолжились. А еще через три месяца я родила. Дочку, я не знаю, от кого она была, но ее он не трогал. И даже позволял мне с ней играть, привязаться к ней… Месяц спустя отец решил устроить праздник в честь появления наследницы и отречься от престола в пользу юного героя, — ведьма зло и отчаянно рассмеялась, сейчас она напоминала Лане ту, какой она ее встретила в Старом Мире. В груди нарастал осколок льда.
