Лана поняла, что ошиблась, пламя на персте вспыхнуло ещё сильнее и, сфокусированное до состояния луча, ударило ей прямо в грудь. Девушка выставила руки перед собой, бесцветная воля Экзарха потекла по её жилам, действуя с внутренней сутью в идеальной гармонии, Ланнард вдохнул суть самой пустоты и поймал луч ладонью.
Сжал его, словно пламя свечи. Холод бесконечной вселенной просто стёр разницу, как в энергии, так и в температуре. Это был не акт насилия. Проверка. Сможет ли искажение встретиться с реальностью. Прежде чем напитанный силой Энима, что витала в этих стенах, Экзарх нанёс ответный удар, Лана споро отодвинула его в сторону и воскликнула:
— Дай мне пройти. Ты же сам сказал “Искажение и ошибка”, а, Звездоликий? В конце концов, у вас ведь наверняка есть какой-то план “Б”, на случай, если я не справлюсь с мечом. И, кстати, о птичках, что в этом случае будет?
Холодная пустота. Нерушимая воля в душе. Мёртвый взгляд Финиаллы. Как Лана и думала, “Меч” не был мечом. Это был Путь, который проложили сотни и тысячи Экзархов в других циклах. Она видела их, таких похожих, таких живых. Он ей показал обрывки сражений, мучений и жертв, с одним закономерным итогом. Их было два. Смерть от рук Стража или, позднее, Астера. Или триумф, но за шаг до его достижения, Спящие обрывали нити реальности и перезапускали цикл заново, с внесёнными изменениями. Они искали ответ, хотели, словно безумцы, найти вероятность, которой попросту не существовало. Её она тоже увидела.
Экзарх, омытый кровью, после победы над воплощением Ненависти, воздевает клинок Богоборца к самим небесам. Он сам — тень Нездешнего, Разрушителя. Яд мира, в котором ему нет попросту места. Мерзость. Осознав это, он пронзает собственную грудь проклятым лезвием мёртвой вселенной и уходит за грань, воссоединяясь со своим “не-богом”. Получая освобождение.
— Дубину Айра тебе на воротник, — просто и незатейливо ответила Лана, скаля клыки. — Я всю свою жизнь ненавидела несправедливость. Когда сильный обижал слабого, или вино разбавляют водой, а то вовсе в кофе кладут соль вместо сахара! Так с какого рожна я в награду за спасение мира должна получить предрешённую смерть? Нет, Звездоликий, с дороги. Я сама напишу картину судьбы, без твоей помощи. И она будет — счастливой!
Сомнение и колебание. Осколки вероятностей, прогнозы и прошлые знания противоречат последнему утверждению. Логос колеблется. Он говорит о предопределённости, отсутствии иных вариантов развития, самой судьбе. То, что запечатлено ещё с первым циклом, не может быть нарушено. Лана чувствует это и, сделав шаг, прямо смотрит в сплетение галактик. В её глазах горит хаос, первичный и ярый:
— Это ваша система. Не моя. Мне — плевать. Я в этом уверена. И знаешь почему? Да потому что это именно я когда-то расхуярила Астера надвое, недавно поглотила его сердце и собираюсь закончить начатое. Ты можешь остановить меня, Спящий. Но я не собираюсь поворачивать назад. Волны, порождённые моими шагами, станут цунами, которое окончательно сметёт этого гада! — прорычала она в ответ свету звёзд, ей вторило эхо, расходясь по туннелю. Лана почувствовала, что удивление в эндориме сменяется осознанием.
Силуэт размылся в воздухе, потускнел и исчез. Подавляющее ощущение присутствия и чуждых эмоций исчезло вместе с ним. Глаза и мозг больше не разрывались от немыслимых образов, воздух продолжал наполнять лёгкие с каждым вдохом, а поток крови исправно качало большое, фиолетовое сердце. Жизнь продолжалась. Лана сползла по стене и рухнула на колени.
— Большое, очаровательное, спасибо, — выдохнув, прошептала в пустоту девушка и бросила взгляд туда, где прежде прятались обезьяноподобные твари, но их уже след простыл. Похоже, почувствовав появление Спящего, они благоразумно предпочли сбежать подальше.
Пожав плечами, Лана поднялась, отряхнула одежду и отправилась обратно за детьми. К тому времени, когда она увидела две одинокие фигурки, жмущиеся к стене, слабость её уже отпустила. Заметив странницу, Глаз, взяв сестру за руку, поспешил ей навстречу.
— Ты их победила? Мы не слышали звуков боя, дык ты что-то кричала совсем непотребное… — стыдливо спросил мальчик, когда они оказались неподалёку.
— Скажем так, войны удалось избежать, но были очень напряжённые переговоры. А слова мои родителям не повторяйте, — усмехнулась девушка и кивнула продолжать путь, после чего поинтересовалась: — Так всё-таки, что значит “Майне”?
Парень с улыбкой ответил:
— Тятька, как напьётся с дедом Зубом, и не такое порой кричит! А Майне… Сказка это, легенда о прародительнице. Мне Старый Зуб говаривал. Она была ссыльной принцессой и сражалась скованным мужем мечом, а ещё жуть красивой была и всех нас спасла! Ну, дык, когда ты нас защитила, я спутал сначала с картинкой. Ты на неё похожа даже больше, чем мама, — окончательно засмущавшись, мальчик замолк.
Лана, усмехнувшись, ответила:
— Ну, раз по имени тебе меня звать нельзя, то можешь называть так. А теперь давай поскорее вернём вас домой.
***
