Как относиться к этой юношеской влюбленности, он и сам не знал. С одной стороны, любовь с первого взгляда — прерогатива романов, которыми зачитываются омеги в период полового созревания, и даже в современном мире некоторые продолжают верить, уже будучи взрослыми людьми. Бьякуе такой беспечности испытать не довелось — на этот случай у него имелся суровый дедушка, пресекавший любую незрелость в суждениях на корню. С другой стороны, его роман и недолгий брак начались с того самого пресловутого первого взгляда и вполне могли оказаться счастливыми, если бы не жестокие обстоятельства. Ну и с третьей… Ичиго был красивым сильным альфой, с памятного всплеска рецессивных инстинктов ничего такого себе не позволял, к Бьякуе относился с трепетом. И, в конце концов, еще до судьбоносного перемещения на Саян Кучики подумывал о том, чтобы дать волю своей сущности, на собственном опыте узнать, что значит быть омегой в первоначальном и полноценном смысле.
Пока он размышлял, приободренный отсутствием сопротивления Куросаки поднес его руку к своим губам и несмело поцеловал костяшки пальцев. Бьякуя замер, впитывая новые ощущения. У Ичиго были сухие, обветренные и все равно мягкие губы. Парень вскинул на него глаза, горящие надеждой, и еще раз прикоснулся к коже губами.
— Ты обалденный, знаешь ведь, да? — горячий шепот опалил руку, от согретого дыханием участка кожи по всему телу побежали электрические разряды. — Мне от тебя крышу сносит… во всех смыслах. И пахнешь ты тонко и сладко, как… я не знаю… как цветки сакуры в меду. Эти наши умники могут хоть сколько вещать про нивелирование ранних инстинктов — я все чувствую, все слышу, меня так создали, — Ичиго говорил тихо, осыпая ладонь и пальцы Бьякуи невесомыми поцелуями и обдавая горячим дыханием. — Доказано там, не доказано — фигня все это. Я тебя почуял почти сразу, — он повернул ладонь, приник губами к запястью.
У Бьякуи как будто воздух в легких закончился, он судорожно вдохнул и попытался унять дрожь. Тело сигналы сознания проигнорировало, охваченное истомой и предвкушением. Впрочем, разум продержался недолго, лишь краешком отметив что-то про «создали». С каждой секундой — долей секунды — томительное напряжение нарастало, разливалось по венам, заставляя кровь буквально вскипать, и стекало, сворачивалось в тугую пружину где-то внутри, чуть ниже пояса.
Кучики медленно отнял руку, но не убрал. Наоборот, неторопливо, изучая и приноравливаясь, коснулся кончиками пальцев гладкой щеки, провел по линии челюсти, огладил скулу, отметив шелковистость кожи. Скользнул в огненное буйство прядей, провел большим пальцем по ушной раковине, слегка сжал мочку.
Глаза Ичиго распахнулись, он смотрел на Бьякую неотрывно, и тот утонул в расширившихся до предела зрачках, увидел в них свое отражение. Осторожность и самосохранение позорно капитулировали перед золотистым теплом во взгляде юноши — Бьякуя шагнул навстречу, прижался к молодому крепкому телу, чувствуя исходящий от него жар. Сильные, уверенные и очень осторожные руки обняли его, отсекли от него весь остальной мир, оставив только чувство бесконечной защищенности и легкой беспомощности.
Ичиго целовал его скулы, лоб, уголки глаз и рта короткими поцелуями, твердые корочки на губах едва ощутимо царапали кожу, невесомо щекотали ее. Бьякуя вдохнул поглубже, и голова закружилась от щемящего аромата шоколада с перцем. Взрывной коктейль надежного, уютного тепла и будоражащей остроты…
Как они оказались на полу, на мягких пушистых шкурах? Какая разница! Бьякуя утопал в давно забытых ощущениях, млел от ласковых и одновременно требовательных прикосновений. Ичиго гладил его, сжимал сильно и нежно, касался трепетно и волнующе и не прекращал осыпать поцелуями — пока еще аккуратными, почти целомудренными. Его руки, казалось, были везде, и кожа под мозолистыми ладонями вспыхивала, горячие импульсы разбегались во всех направлениях, дразнили нервные окончания, заставляя хотеть большего.
Бьякуя осознал, что на нем не осталось никакой одежды только тогда, когда горячие пальцы погладили его между ягодиц. Он словно вынырнул из жаркого марева — вцепился Ичиго в плечи, с усилием отстранился. С трудом сфокусировал взгляд на рыжем. Тот полусидел, прислонившись спиной к опоре шатра, сам Бьякуя оседлал его бедра… Ичиго вопросительно глядел на него из-под огненных прядей, глаза его пылали, радужка отливала золотом.
— Ты младше меня почти вдвое… — хрипло проговорил Кучики. Почувствовал, что во рту пересохло, и облизнул губы.
Куросаки внимательно проследил за движением языка. Моргнул.
— Ага, — сипло ответил он и замолчал, продолжая поглаживать Бьякую по заветному местечку.
— Мы заняли чье-то жилье… — повторил попытку Бьякуя.
— Ага, — согласился Ичиго. И протолкнул внутрь кончик пальца. Бьякую накрыло волной паники.
