— Он ушел?
— Да.
— Виолетта… — Отец замолчал, подбирая слова, повернулся ко мне. Я почувствовала резкий запах алкоголя, поняла, что Роланд сейчас не совсем трезв, но и пьяным его нельзя было назвать.
— Мы с Эстер долго не могли прийти в себя после твоего последнего ухода. Ты выбрала не нас, выбрала эту проклятую академию, а потом, как оказалось, и этого презренного человека.
— Роланд…
— Да, знаю, он твой муж. Разве ты не поняла, что мы смирились? Мы простили этот твой поступок. Праздник был затеян не с целью унизить Сенсарро, мы хотели показать всем, что одобрили выбор дочери и приняли его в семью. Вы поженились тайно, Виолетта, мы хотели пресечь возможные толки. Признание нами этого брака есть залог для всех остальных. Залог того, что ничего дурного не лежит в его основе. Люди знают, что если чета Лавальеро согласна, то и у них нет права осуждать. На нас всегда равнялись, ты знаешь. Мы чтим традиции всегда и в любых условиях. Мы стареющие аристократы, основа этого древнего мира, его устоев. Нам хотелось как лучше, дочь, поверь. Я могу понять тебя и знаю, через что он прошел сегодня. Этому мерзавцу не откажешь в выдержке. Все вокруг ждали, когда же он оступится, чтобы сразу же вцепиться ему в глотку, поднять на смех, растерзать, а он справился.
Роланд потянулся к бутылке, налил себе еще один стакан, пригубил янтарную жидкость и продолжил:
— Я столько лет терпеть его не мог, никогда бы не подумал, что лично приглашу его в свой дом.
— Роланд, — позвала тихо, переключая внимание на себя, — я знаю правду, знаю, что ты выстрелил в Амира, а потом карета упала в пропасть.
Отец со всей силы сжал пальцы, держащие стакан, костяшки побелели. Я видела, как окрасились мертвенной бледностью его скулы, он закрыл глаза, откинул голову на спинку кресла.
— Я хотел его убить, это правда. Навел пистолет и положил палец на спусковой крючок, но… в последний миг отвел руку, а проклятая пуля срикошетила от скалы.
Голова Роланда поникла, и отец выпустил стакан. Коньяк выплеснулся на дорогой ковер, и в комнате запахло крепким алкоголем.
Я молчала, ждала, что он еще расскажет, а отец не шевелился, будто бы решался сейчас на что-то необычайно трудное. Прохладный ветерок ворвался в комнату, всколыхнул легкие занавески. За окнами светлело, послышалось пение птиц, а такой родной и одновременно чужой мужчина в соседнем кресле вдруг поднял голову, устремляя свой взор в стену. Его расфокусированный взгляд говорил о том, что Роланд сейчас находится где-то далеко за пределами этой комнаты.
— Когда я был молод, родители договорились о браке между мной и Эстер. Очень выгодный союз, прекрасная партия. Я ничего не имел против. А потом был вечер, когда состоялось наше знакомство, большой бал и интересные развлечения. Я познакомился со всей семьей, включая и Мэри. Знаешь, дочь, я ведь подписал брачное соглашение, но так плохо понимал в тот миг, что совершаю ошибку. Потом состоялась наша свадьба, мы переехали в свой дом, я занялся теми делами, которые положено выполнять главе большого знатного семейства. Мэри жила с нами. День ото дня я все лучше узнавал ее, невольно сравнивал с Эстер. Я уважал и сейчас безмерно уважаю свою жену, но я никогда не любил ее. Я был влюблен в ее младшую сестру.
Я тихо охнула и сильнее вцепилась пальцами в плед.
— Я никому не дал понять, что за чувства испытываю к ней, ты не думай. Мэри ни о чем не догадывалась. А мне было достаточно ее присутствия. А потом в ее жизни появился этот уб… этот плебей. Он не достоин был даже ее мизинца, но уговорил самую прекрасную девушку на свете выйти за него замуж. Мы вырвали Мэри из его когтей, спасли и спрятали, а он вновь вернулся спустя полгода. Она тосковала по нему, Виолетта. Ее одержимость этим мужчиной сводила меня с ума, медленно убивала, она… она зачала от него ребенка.
Роланд прервался на минуту, глубоко вздохнул и с трудом продолжил:
— А потом они выкрали Мэри, и я бросился вдогонку. Мы настигли их на той горной дороге. Бешенство застилало мне глаза, хотелось растерзать этого мерзавца и его дружка на кусочки, я навел пистолет, а всего за миг до выстрела перед глазами промелькнуло ее лицо, я осознал, что могу погубить и Мэри, и отвел руку.
