Но начавшееся было замешательство в стане врага ничуть меня не обмануло, и ни на миг не притупило бдительности. Потому как я прекрасно знал: с каким опасным и коварным противником имею дело. Потрясающая живучесть теневых тварей позволяла через какое-то время полностью оправиться от нанесенных ни разу не простыми «сосульками» ран даже паре почти разорванных иглами стужи на куски смертников. Чего уж говорить об остальных гигантских ящероподобных рептилиях, сумасшедшая регенерация которых латала чудовищные раны на телах монстров буквально на глазах.
Образовавшейся заминкой в стане врага я воспользовался для активации «Танца огня», и тут же сам устремился навстречу хромающим живоглотам.
Лишь пару месяцев назад освоенный теневой навык «Танец огня» оказался чрезвычайно эффективной, но, увы, скоротечной, абилкой ближнего боя. Пока что текущих ресурсов мне хватило на развитие «Танца огня» лишь до восьмой ступени. Однако, уже сейчас это давало мне возможность восьмисекундной практически неудержимой атаки, с восьмидесятипроцентным огненным прикрытием от урона… Как не сложно догадаться: на последней десятой ступени развития абилки продолжительность ее действия возрастала до десяти секунд, огненная защита же от любого входящего урона, при этом, подскакивала до ста процентов, то бишь гарантировала абсолютное спасение — это ли не чит чистой воды. Однако заполучить эту заветную десятую ступень было весьма непросто из-за чудовищного перекоса системных требований в сторону Интеллекта, показатель которого должен был быть доведенным до невероятного тридцать восьмого уровня развития. К слову, пока что, вкачивая туда практически все свободные теневые бонусы, Интеллект мне удалось дотянуть лишь до тридцать третьего уровня, что, в принципе, позволяет уже сейчас отрыть девятую ступень «Танца огня», но здесь затык возникает уже из-за банальной недостачи свободных очков теневого развития…
Полыхнувший, меж тем, вокруг тела багровый огонь мигом спалил плавки со шлепками — собственно, предвидя подобный исход, я и был изначально столь скудно одет. Гудящее пламя превратило меня в огромный огненный фаербол, и, наскочив на первого подвернувшегося под горячую (в прямом смысле слова) руку живоглота, в высоком прыжке я яростно пробил кулаком в область глаза инстинктивно отшатнувшейся от огня рептилии. Крепчайший череп монстра от этого единственного, укрепленного огненной абилкой, удара пошел трещинами, и в образовавшуюся на месте выбитого глаза безобразную кровавую рану, как пылесосом, буквально всосало багровое пламя с моего кулака. Через мгновение содержимое черепушки живоглота превратилось в горящий костер.
Одновременно с атакой кулаком первого врага, правой горящей ногой, доворачивая прыжок, я пробил по затылку шарахнувшегося в сторону живоглота-соседа, так же запросто сминая (словно не крепчайшую кость, а хрупкую бумагу) и его черепную коробку. В образовавшуюся на затылке кровавую пробоину снова словно насосом затянуло пламя с ноги… И вот уже пара гигантских зубастиков, с горящими факелами вместо голов, мертвыми на все сто тушами оседают в розовую траву.
Я же приземляясь на третьего, поскользнувшегося секундой ранее и не успевшего, на свою беду, подняться с земли живоглота, и огненными ступнями, вбитыми в хребет бедолаги, прожигаю огромные дыры в горбатой спине страшилища.
Отталкиваюсь от забившегося в смертельной агонии третьего монстра и вторым широким прыжком настигаю и атакую четвертого живоглота. Буквально испепеляю его верхнюю челюсть своим цепким, как стальной капкан, захватом… Продержавшаяся лишь один удар сердца под пылающей дланью твердая опора позволяет-таки сменить в полете угол атаки и дотянуться носком левой ступни до шеи пятого живоглота. Из проделанной, словно концом лома, широкой обугленной раны ручьем хлещет кровь вперемешку с вонючим паром, и очередной смертельно раненый враг, почти выскочивший из зоны моего поражения, на следующем шаге без сил оседает в траву. Смертник же, с обгоревшей челюстью (остатки верхней части которой багровыми головешками осыпаются под пылающей ладонью), конвульсивным движением коротких верхних лап неожиданно отталкивает меня. Его конечности мгновенно воспламеняются в моей огненной защите, но крепкие длинные когти до углей прогорают не сразу и, пробившись сквозь пламя, таки добираются до моей груди.
Кровь из нанесенных живоглотом болезненных порезов тут же запекается в гудящем наружном пламени. Полученное легкое ранение не мешает в бою, а напротив лишь подстегивает мою ярость. И, оттолкнувшись пяткой от шатающегося живого трупа с пылающими верхними лапами и обуглившейся челюстью, уподобившись жуткому огненному царусу, я перескакиваю на следующую потенциальную жертву…
А потом снова…
И снова…
И снова…
