И как-то само собой буквально за пару десятков секунд так случилось, что трехметровый и изначально багровый, как пролитая кровь, туманный вихрь весь целиком превратился во вращающиеся в огромной воронке мириады розовато-белых горошин, с тихим шелестом трущихся друг о дружку. Связывавший же ранее эти обособленные кругляши в единое целое туман полностью обесцветился и исчез.
Что горошины эти вовсе уже никакие не горошины, а самые натуральные перламутровые жемчужины, я догадался и сам, без подсказок. Потому как ритуал возрождения Малого Дома Жемчужного Вихря только что у меня на глазах благополучно завершился грандиозным успехом.
Пока туманный вихрь трансформировался в жемчужный, разумеется, я отчаянно пытался вернуться в свое тело, под покровом обманувшей даже систему иллюзии, неуклюже барахтающееся на земле с бессмысленным взглядом. Но, увы, мои потуги оказались тщетны. Скованное стазисом призрачное тело не подчинялось моим мысленным приказам. Я не мог шевельнуться и, соответственно, приблизиться к отвалившемуся оригиналу. И вынужден был дожидаться развязки этого шального выверта собственного таланта, пребывая в невидимой обычным взглядом призрачной тюрьме.
В итоге, увы, дождался на свою беду.
С временно покинутым телом вдруг случилась просто лютая дичь, беспомощным сторонним свидетелем которой мне пришлось стать.
Знакомый огненный клинок, живой молнией вдруг промчавшись по кругу выживших после наводнения боевых товарищей, за считанные секунды всех их обезглавил, и в завершение стремительного забега езе по локоть осек правую руку иллюзорной эльфийке. Отвалившись от культи, прикрытая кожаным рукавом тонкая женская рука еще в полете обернулась голой мужской. Моей рукой! Правой руки! Окольцованной! Без которой активация теневых навыков оказывалась теперь попросту невозможной!.. Но еще больше лишения доступа к теневым абилкам шокировало, что у меня же на глазах, только что мне отсекли практически полруки, и я, к ужасу своему, абсолютно при этом ничего не почувствовал.
Словно в каком-то сюрреалистическом кошмаре деактивировавшая невидимость предательница Линда, оказавшись внутри жуткого кольца только-только начавших безвольно оседать на землю обезглавленных измененных и борков, уже безо всякой спешки спокойно наклонилась и подняла с земли мою отсеченную руку.
— Извини, практикант. Я ничего против тебя не имею, но это, — она продемонстрировала перекошенному от боли кукольному личику иллюзорной эльфийки отрубленную руку, из среза которой, благодаря мгновенному прижиганию раны в момент рубящего удара огнем с клинка, почти не капала кровь, — пропуск к моему возвышению. От которого ты, дурачок, недавно добровольно отказался, — розоволосая стерва спокойно спрятала отсеченный трофей в свой безразмерный карман, и продолжила глумиться над поверженным бывшим напарником: — Но, как говорится, свято место пусто не бывает. Так что, Сереженька, спасибо тебе, голубчик, за все. И не обессудь… Ах, да. Хозяин настоял обязательно тебе передать, что отныне ты полностью свободен от всех взятых на себя перед ним обязательств. Как видишь, все случилось точно так, как вы и договаривались… Рада, что ты оказался разумным человеком, не полез в бессмысленную драку, и мне не пришлось дополнительно калечить тебя. Оно, конечно, оставшись без кольца, в одиночестве, на этом богом забытом болотном острове, ты один фиг обречен. Но убивать тебя Хозяин мне строго-настрого запретил, из-за вашего соглашения. А уродовать сверх необходимого не хочу сама. Все ж таки неплохой ты парень, практикант, и при других обстоятельствах, глядишь, мы смогли б с тобой даже подружиться… Что, так ничего и не скажешь тете Линде на прощанье? Ну ладно, как знаешь. Не стану больше тебе докучать. Прощай. — В очередной раз нагнувшись, Линда сцапала в кулак оба осколка развалившегося напополам рубинового кристалла, и тут же, обернувшись ростовой зеркальной статуей, осыпалась на землю грудой мелких стеклянных осколков.
Лишившийся якоря-основания жемчужный вихрь опасно завибрировал и заметался над островком из стороны в сторону…
Но досмотреть, что же с ним, в итоге, случится, мне не позволили сорвавшиеся вдруг внутри призрачного тела с продолжительной паузы энергетические узлы-огоньки. Через мгновенье все они дружно сошлись в центральной точке. Однако никаких вспышек боли за их столкновением не последовало. А просто из призрачной груди наружу полыхнула одинокая ослепительно-яркая вспышка света в районе солнечного сплетения.
Ослепленный, я на миг зажмурился. А когда снова распахнул глаза, вновь оказался внутри собственного тела.
И…
