Прародина Русов полностью

Наконец, в-четвертых, сохранились прямые письменные свидетельства присутствия индоевропейцев в городах Шумера. Это прежде всего знаменитая шумерская поэма о верховном жреце (и правителе) города Урука Эн-Меркаре (Владыке Меркаре) и правителе Аратты. Между прочим, поэма — самая длинная из обнаруженных в Шумере эпических поэм, первое произведение подобного жанра в, истории мировой литературы [83, с. 35–36].

Аратта — город где-то далеко, «за семью горами», туда нужно было идти через Элам (города Сузы и Аншан). «Аратта — реальный город, расположенный на Иранском нагорье, с которым у Урука были торговые отношения» [78, с. 169, 306]. Судя по тому, что оттуда доставляли лазурит, это был город где-то на востоке Ирана или в Афганистане — лазурит в Шумер доставляли из Афганистана [78, с. 84]. Его иногда отождествляют, в частности, с древним городищем Шахри-Сохте в долине реки Гильменд на границе Ирана, Афганистана и Пакистана [224, с. 113; 228].

Вроде бы большинство исследователей согласно с тем, что название «Аратта» имеет древнее индоевропейское происхождение. Так, в частности, считали Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Иванов [1, с. 1325]. Сравним с древним названием Северной Индии «Арьяварта» — «обитель ариев» [88, с. 443]. И.-е. корень *ar-(t^[h]o-) передает понятия, связанные с законом и справедливостью. Так, авестийское (древнейшее иранское) arsta- значит именно "закон", "право", "священное право" [1, с. 810]. Сами Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Иванов считали, что Aratta может быть этимологизировано как *ar-t^[h]- "воды", "река", т. е. как «страна реки» [1, с. 1325]. Наконец, стоит вспомнить и.-е. корень *ar(ĭ)o- со значениями "господин", "хозяин", "друг", "благородный", "свободный", "гость" и происходящие от него названия Ariana "Иран" и Ériu "Ирландия" [1, с. 755]. Индоевропейский характер Аратты неопровержимо проявляется и в том, что в данной шумерской поэме содержится древнейшее упоминание лошадей в клинописных текстах: на лошадях перевозят грузы именно в Аратте [225, с. 208].

Сюжет поэмы состоит в том, что правитель и верховный жрец Урука Эн-Меркар направляет посла к правителю Аратты с требованием дани — золота, серебра и лазурита (драгоценного синего камня). Предварительно он заручается поддержкой богини Инанны, которой обещает построить роскошные храмы. Эн-Меркар грозит Аратте, что разрушит и опустошит город. Правитель (верховный жрец) Аратты почему-то приходит в смятение и обещает прислать золото, серебро и лазурит, но взамен предлагает прислать из Урука много зерна. Эн-Меркар действительно направляет в Аратту караван с зерном, но его правитель отказывается за него платить как обещал. Тогда правитель Урука еще минимум дважды посылает в Аратту послов с угрозами, и в итоге Аратта действительно присылает богатые дары [83, с. 31–40].

С. Крамер рассказ об этой истории назвал «Международные отношения: первая «война нервов»». Вопрос, который почему-то не задали себе шумерологи: а как, собственно, Эн-Меркар собирался «разрушить и опустошить» Аратту? Из текста явно следует, что не военной силой: ведь «посланцу слов» царя по дороге туда нужно перейти через семь «сверкающих гор», при этом городу Сузам и горной стране Аншан в соседнем Эламе он должен был «смиренно поклониться» И «словно мышка пройти в пыли и прахе» [83, с. 38]. Вряд ли такую дорогу через сильный Элам одолело бы войско Урука: ведь чтобы разрушить Аратту, ему сначала пришлось бы завоевать Элам. Неужели верховный жрец Аратты был настолько нервным и пугливым, что не понимал этого?

Эн-Меркар приказывает своему гонцу передать царю Аратты именно заклинание: «заклинание Нудиммуда ему скажи» [225, с. 208]. Совершенно очевидно, что Эн-Меркар собирался разрушить Аратту одной лишь силой слов, своим проклятием: «Град его, словно голубя дикого, с дерева я сгоню, словно птаху, из гнезда выхвачу! Как раба купленного, убью! Как во граде разрушенном прах его соберу! Аратта — на ней проклятие Энки! Инанна против нее восстала!» [83, с. 39]. Иначе говоря: «Дайте денег (золота, серебра, лазурита), а не то прокляну!»