Прародина Русов полностью

В другом месте той же книги М. Гимбутас заявляет: «могильники Варна, Дуранкулак и Девна демонстрируют отклонение от древнеевропейской нормы общественного устройства, при которой главенствующее положение было отдано женщине» [278, с. 371]. Оказывается, согласно М. Гимбутас, «общество полового равновесия» — это такое общество, в котором «главенствующее положение было отдано женщине». Такая вот женская логика… Но, с другой стороны, реальные погребения социальной элиты в тех же могильниках Варны — это именно мужские погребения. Так что возникает подозрение: а не существовало ли пресловутое «половое равновесие» (при котором «главенствующее положение было отдано женщине») исключительно в голове увлеченной феминизмом исследовательницы?

Однако предположим, что М. Гимбутас права, и матриархат в неолитической Европе действительно имел место.

Мой личный опыт общения даже с очень эмансипированными женщинами показывает, что после более подробного объяснения им, что такое был реальный «матриархат», практически все высказывали категорическое нежелание жить при таком строе. Я говорил: «Представьте себе, что Вы всю жизнь будете жить в женском общежитии под полной властью мамы и прочих тёток, пока сами не состаритесь и не станете такими же тётками. Мужики к Вам иногда будут приходить, но в принципе у них перед Вами и Вашими детьми нет никаких обязанностей. Они в основном живут у себя в роде, В «мужском доме», где за ними ухаживают мамы и сестры. В принципе Вы тоже можете позвать на помощь брата, но… В общем, матриархат — это строй безответственных мужчин». А в патриархальном обществе мужчина работает на свою семью.

У небольшой иранской народности талышей «на поле работали всей семьей, но наибольшая нагрузка ложилась все же на женщину: высадка рисовой рассады, неоднократная прополка. Недаром в одной песне дается совет отдавать девушку замуж не за талыша, а лучше за кочевника, который, как считалось, не утруждает женщин работой» [190, с. 44]. — Это к вопросу о том, почему общества скотоводов патриархальны. Женщина меньше работает, значит, может больше внимания уделять детям, легче переносит беременность, а все это сказывается на темпах естественного прироста.

И еще характерное наблюдение: «У наиболее отсталых в социально-экономическом отношении народов Индонезии, условия жизни которых тяжелы, мужчин больше, так как непосильная физическая работа, а главным образом тяжелые условия материнства сокращают продолжительность жизни женщин. Такая картина наблюдается у многих малых народов Суматры, Калимантана, Малых Зондских островов. У народов же, стоящих на более высоком уровне социального развития (например, у яванцев, балийцев), число женщин превышает число мужчин, ибо здесь мужчины зачастую несут большую нагрузку, чем женщины» [191, с. 205].

В этом смысле общество индоевропейцев действительно было патриархальным. Однако женщины в нем отнюдь не были бесправными. Так, женских захоронений в курганах ямной культуры вдвое меньше, чем мужских, при этом они в целом беднее. Но при этом в захоронениях женщин найдены не только социально-престижные украшения из серебра и меди, но и антропоморфные каменные стелы [рис. 73], и погребения с повозкой, а в единичных случаях оружие (например, «кремниевый нож-кинжал для мяса») [130, с. 235, 132–133]. Иначе говоря, одну треть высшей элиты индоевропейских племен бронзового века составляли женщины. Причем встречались не только женщины-правительницы в погребениях с повозкой, но и женщины-воины.

О некоторых индоевропейских женщинах интересно повествует Геродот (IV, 116–117): «Савроматские женщины сохраняют свои стародавние обычаи: вместе с мужьями и даже без них они верхом выезжают на охоту, выступают в поход и носят одинаковую одежду с мужчинами… Что касается брачных обычаев, то они вот какие: девушка не выходит замуж, пока не убьет врага. Некоторые умирают старухами, так и не выйдя замуж, потому что не в состоянии выполнить обычай». Т. е. большинство этих женщин выходило замуж, успешно решив задачу «убить врага». Причем Великая Степь и позднее, до самой эпохи ислама, была буквально переполнена подобными «бесправными и безответными жертвами индоевропейского мужского шовинизма».

В этом плане показательны также образы земных и небесных воительниц валькирий из германских саг, а особенно образ воинственной дочери Зевса — богини мудрости Афины. Та, помнится, родилась из головы Зевса сразу в полном боевом облачении, с воинственным криком, — рекомендую сторонницам госпожи Гимбутас использовать образ богини Афины как символ бесправия индоевропейских женщин.