— Как плохо. Если бы вы знали, как тяжело придумывать для них развлечения.
Лейтенант Шермен снова улыбнулся.
— Думаете? — спросил он. — Я бы не сказал. По-моему, так они находят себе массу занятий.
Он подмигнул, и, как подумала Эмма, это получилось весьма забавно — хотя она искренне надеялась, что лейтенант подразумевал Джо и Терри в кустарнике, а не Энди с луком и стрелами на крыше. А у него есть чувство юмора, хотя тогда, когда Бен произнес свое первое слово, это не было слишком заметно, — кстати, Бен с тех пор больше не говорил, — но тогда присутствовал его начальник, и все были под впечатлением от заявления премьер-министра и этого ужасного кекса Мад. Эмме захотелось пригласить его прийти попозже и чего-нибудь выпить, но Мад бы это не понравилось, либо она стала бы угощать его сама и захватила бы нить разговора в свои руки.
— Заходите к нам еще, — непринужденно попросила Эмма.
— Надеюсь, что смогу, — ответил он. — Кстати, меня зовут Уоллес Шермен, а друзья называют меня Уолли. Передайте мои наилучшие пожелания вашей бабушке. Надеюсь, что она все-таки смогла за эти дни отдохнуть и мы ее не сильно побеспокоили.
Побеспокоили, ха-ха… Она сейчас в подвале затачивает стрелы. Эмма с сожалением наблюдала, как лейтенант ушел к конюшне, единственное, что ее несколько озадачило, — это имя Уолли[4]. Даже трудно представить, что она говорит Мад: «Я сегодня иду гулять с Уолли…»
Вопрос о приглашении лейтенанта Шермена в дом или совместного вкушения армейских НЗ в конюшне отпал сам собой, потому что вечером между конюшней и шоссе начали сновать машины. Появилась парочка джипов, и морские пехотинцы стали сворачивать оборудование, явно готовясь к переезду.
— Вот и хорошо, — сказал Терри, вглядываясь из окна кухни в наступающие сумерки. — Нечего им здесь болтаться.
— Далеко они не уедут, — тихо сказал Джо. — Только спустятся с холма. Капрал Вэгг сказал, что в этом районе две десантные части и они будут контролировать побережье Полдри и доки. Берег будет огорожен, а жить они будут в реквизированных пляжных домиках и автоприцепах.
— Какого черта? — взорвался Терри. — Ваш лейтенант Шермен сказал, что завтра чрезвычайное положение заканчивается.
— Откуда я знаю, — ответил Джо. — Капрал мне не сказал, да он и сам не в курсе, как пить дать.
— Это коммунисты виноваты, вот увидите, — сказала Дотти. — Их сбросят с русских аэропланов переодетыми в монахинь, как в прошлую войну.
— Я знаю, что сделают коммунисты, — сказал Колин, внезапно появляясь из игровой комнаты, где, судя по обнаруженному позже состоянию обоев, он учил Бена писать. — Они подплывут к Полдри, переодевшись русалками, а к хвостам привяжут ракеты с динамитом. Будь я коммунистом, я бы точно так и сделал.
Бен, как всегда ухватившись за руку Колина, в знак согласия яростно закивал головой и, чтобы убедить в серьезности своих намерений, сложил губы, намереваясь произнести ожидаемое всеми с ужасом «г…». Эмма успела выскочить из кухни, услышав позади гневный крик Дотти и громкий смех Терри!
Вечером, когда они с бабушкой уже подумывали лечь спать, вдруг зазвонил телефон.
— Я подойду, — быстро сказала Эмма.
— Может, звонят из конюшни, они, наверное, провели связь к нашему дому.
Так как больше думать было не о чем, мысли Эммы были заняты лейтенантом. Она бросилась в холл, где стоял телефонный аппарат. Звонил не лейтенант, а Папа.
— А, это ты! — воскликнула Эмма, не зная, радоваться или огорчаться. — А нам сказали, что телефон заработает только утром.
— У меня приоритет, — сказал Папа, — так что никаких проблем.
Это, конечно, похоже на него. Он любил чувствовать себя очень значительным.
— Ну, — спросил он, — как вы перенесли этот кризис? У нас здесь, скажу тебе, все бурлит.
— Охотно верю, — отвечала дочь. — Здесь тоже все бурлит. Над головой ревут вертолеты, кругом американцы — даже у нас в конюшне, но оттуда они завтра уедут. Ходят слухи, что они заняли весь пляж у Полдри и доки.
— Правильно, правильно. При нынешних обстоятельствах это очень правильный шаг, никто не хочет, чтобы какая-то горстка хулиганов беспокоила всю страну. Хотя они, конечно, ничего не добьются. А новости-то какие хорошие!
— Что ты имеешь в виду? — спросила Эмма.
— Как? То, что две страны объединились. Давно надо было так сделать. Многие из нас выступали за это еще с тех пор, как мы оплошали с Европейским сообществом. Сейчас надо всем приложить усилия, чтобы союз получился. Конечно, будут и такие, которым это не понравится, но, если они будут вредить, мы найдем способ заткнуть им рот. Скажи мне, Эмма, Мад ведет себя хорошо?
— Более или менее, — осторожно ответила Эмма. — То есть ничего ужасного она не делает. В самый первый день мы все страшно расстроились, потому что один из солдат застрелил Спрая, собаку мистера Трембата, она была не на привязи.
— Что ж, если это единственная неприятность, то считай, что вам повезло. Эти парни могут пострелять просто ради удовольствия, сама понимаешь, так что лучше им под руку не попадаться, когда они при исполнении служебных обязанностей. Надеюсь, ты следишь за своими разбойниками?
