Тем вечером, когда мир Эхина рухнул, семья остановилась на берегу небольшого ручья. Должно быть, в летнюю жару этот ручей и вовсе пересыхал, но сейчас, во время весеннего цветения по белым камням с журчанием бежала прозрачная, чистая вода.
Было уже темно, и угли небольшого костерка, на котором варили похлебку, уже подернулись пеплом. Пора было идти спать, но Брайден и его сыновья сидели у гаснущего костра. Отец рассказывал им легенду о древнем воине по имени Конан. Песен про Конана киммерийцы знали бессчетное множество и были они самые разные. Одни были мрачными и кровавыми, а другие - веселыми. Казалось невероятным, что этот Конан в своей жизни пережил все, что ему приписывали.
- ... а потом с неба обрушилось чудовище и поглотило безумного колдуна Хандемира. После того, как смерть Бартатуи-кагана стала известна, войско гирканцев рассыпалось, и Согария осталась стоять непокоренной. Такой она и оставалась до времен Тогака. А Конан-Скиталец отправился на поиски новых приключений. Говорят, вскоре он покинул Гирканию, и больше его здесь не видели.
- Расскажи про Тогака, отец! - попросил Тэвиш, горящими глазами глядя на Брайдена.
- В другой раз.
- А ты был в Согарии, отец?
Брайден не успел ответить на этот вопрос. Он услышал топот копыт и поднялся, привычным движением схватив меч, который всегда держал под рукой.
- Да пребудет над вами благословение Вечного Неба. Опусти меч, киммирай! - раздался тихий, слабый голос. - Я не враг тебе, к тому же я слишком слаб.
Говоривший подъехал ближе. Это был худой человек, бородатый, остролицый и горбоносый. На своем тонконогом коне он сидел лишь потому, что был привязан к седлу. Из плеча его торчало древко стрелы. Правое бедро сочилось кровью. Должно быть были еще какие-то раны. Поперек седла его лежало легкое копье, но не похоже было, что этот гирканец способен метнуть его хотя бы на три шага.
Брайден крикнул своих невольников, чтобы они помогли раненому спуститься с седла и увели коня. Он так же велел позвать старую женщину, которая ведала лекарское дело, чтобы она осмотрела раны гостя.
Гирканец с трудом сделал несколько шагов и тяжело опустился рядом с костром.
Эхин и Тэвиш принялись подбрасывать в огонь прошлогодний репейник, который в этих краях вырастал ростом выше человека и прочный, как настоящее дерево.
Израненному гостю поднесли молока. Он напился и поблагодарил.
- Кто ты? И кто напал на тебя? - спросил, наконец, Брайден.
- Зовут меня Булат. - ответил гирканец, закашлялся и сплюнул кровью. - Когда-то я звался Булат-хан. Но нет у меня больше ханства и сам я изгой. Ты киммирай, я угадал верно?
- Да. Я Брайден, сын Эхина, копейщик. Служу великому кагану, под бунчуком Коди.
- Ты говоришь иначе, чем они.
- Я из тех киммерийцев, что недавно прибыли из-за моря.
Булат тяжело вздохнул.
- Если хочешь убить меня - убей и отнеси мою голову Каррасу, сыну Конана. Это его люди гнали меня точно зверя и ранили меня.
Брайден усмехнулся.
- Немного чести убить воина, который на ногах не стоит от ран. Ты пришел к моему огню, выпил молока от моих кобылиц. Нет, Булат, который раньше был ханом, я не буду убивать тебя. Сейчас время мира.
- Каррас не знает, что такое мир. - ответил Булат.
- Каррас великий воин и мой господин. Не говори о нем плохо, это оскорбит мой дом.
- Прости, киммирай. У меня и в мыслях не было оскорбить тебя. Я говорю тебе спасибо за твое гостеприимство.
Пришла старуха и в свете разгоревшегося пламени осмотрела раны Булата.
- Если вытащить стрелу - он тут же умрет. - сказала она.
- А если не вытащить?
- Тоже умрет, но позже.
Булат тихо рассмеялся. Кровь снова пошла у него изо рта.
- Такова вся наша жизнь. - сказал он, вытирая кровь. - Видимо не суждено мне увидеть следующий рассвет.
- Такова воля богов.
- Я знаю это, и не боюсь смерти. Мне она кажется лишь избавлением от боли. Последние три года были страшными для меня. Ты понимаешь, о чем я говорю, не так ли, Брайден-копейщик?
- Вы прогневали великого кагана, и он обратил против вас оружие. Вы нарушили закон, а Каррас - это меч закона.
- Все так. - согласился Булат, который раньше был ханом. - Мы объявили войну и проиграли. И все же жалко, что целые роды стерты с лица Матери-Земли. Теперь Степь принадлежит вам, киммирай. Но лишь Небо знает, как долго вы сохраните свою власть.
Брайден ничего не ответил.
- Я умираю, Брайден. Скажи мне, человек из-за моря, в твоем сердце есть место милосердию?
- Я ничего не могу сделать для тебя, Булат. Но я могу предать тебя погребению по вашим обычаям, и принести над твоей могилой жертву.
- Речь не обо мне. - ответил бывший хан. - Ты кажешься мне человеком чести, и у тебя самого есть сыновья. Спаси жизнь моего сына, не отдавай его Каррасу. Он еще ребенок, ему всего семь лет. Я велел ему спрятаться в балке, к востоку от вашего лагеря и поехал вперед один. Ответь мне, ты спасешь ему жизнь?! - последние слова Булат скорее выдохнул, чем произнес. Жизнь утекала из него вместе с кровью.
Брайден долго не отвечал. Непросто было пойти на то, что предлагал ему Булат.
