Сигара снова переместилась из одного угла рта в другой. Все знали, что Гарри Король души не чает в своих дочерях, которые, как он думал, страдали оттого, что их отец после работы должен был два раза принять ванну, чтобы стать просто грязным.
- Нам лучше приглядеть за нашим маленьким писателем – решил он – Шепни словечко парням, ладно? Я не хочу разочаровывать Эффи.
Сахарисса заметила, что гномы снова возятся с печатным прессом. Механизм менял свою форму практически каждые два часа. Гномы постоянно на ходу изобретали что-то новое.
Сахариссе казалось, что гному нужны для работы только две вещи – его топор и способ разжечь огонь. Так у него получается кузница, в кузнице он может сделать простые инструменты, с их помощью – более сложные, а со
Два гнома копались во всяких железках, наваленных вдоль стен сарая. Два гладильных катка уже были расплавлены, чтобы получить необходимое железо, а из недоделанных лошадок-качалок гномы вытапливали свинец. Еще несколько гномов покинули типографию, отправившись исполнять какие-то загадочные поручения, но вскоре вернулись с маленькими мешками в руках и вороватым выражением на лицах. Это был еще один их талант: гномы прекрасно умели находить применение всяким выброшенным прочь вещам, даже тем, которые пока еще не были выброшены.
Она попыталась вновь сосредоточиться на отчете о ежегодной встрече Веселых Ребят Сонного Холма, когда из подвала раздался грохот и ругань на убервальдском языке, прекрасно, кстати, приспособленном для всяких проклятий. Сахарисса бросилась к люку.
- С вами все в порядке, мистер Фскрик? Может, мне принести совок и веник?
-
Сахарисса спустилась по лестнице.
Отто стоял за своим самодельным верстаком. На стене висели коробки с демонами. Несколько саламандр дремали в клетках. В большой затемненной банке ползали земляные угри. Но соседняя с ней банка была разбита.
- Я нелофко пофернулся и разпил ее – смущенно пояснил Отто – А теперь этот глюпый угорь забрался за ферстак.
- Он кусается?
- О, нет, это очшень ленифые тфари…
- А над
Он попытался броситься между ней и этим предметом.
- О, это пока фсего лишь эксперимент…
- Способ делать цветные картинки?
- Да, но это пока фсего лишь групая поделка…
Краем глаза Сахарисса заметила движение. Земляной угорь, которому явно наскучило сидеть за верстаком, предпринял довольно вялую попытку устремиться к новым горизонтам, в заманчивую даль, где можно было бы гордо извиваться в горизонтальной плоскости.
- Пожалуйста, не надо… - начал Отто.
- О, ничего страшного, я не брезглива…
Рука Сахариссы сомкнулась на земляном угре.
Она очнулась оттого, что Отто отчаянно хлопал ее по лицу своим черным носовым платком.
- О, господи… - она попыталась сесть.
На лице Отто был написан такой ужас, что Сахарисса мгновенно забыла о собственной головной боли.
- Да что с
Отто отскочил от нее и почти рухнул на верстак, схватившись рукой за грудь.
- Сыр! – простонал он – Пошалуйста, дать мне сыр! Или польшое яплоко! Что-нибудь, чтопы
- Да здесь вроде ничего такого нет…
- Дершитесь от меня подальше! И не нато так тышать! – всхлипнул Отто.
- Как "так"?
- Так, что ваш пюст поднимается и опускается, вот как! Я же
Покачнувшись, он поднялся на ноги и в отчаянии сжал черную ленточку, украшавшую его лацкан.
–
Он гордо выпрямился, хотя и выглядел немного размытым из-за дрожи, сотрясавшей его с ног до головы, и нетвердым голосом запел:
-
Внезапно вниз по лестнице затопали гномы.
- С вами все в порядке, мисс? – спросил Боддони, уже державший наготове топор. – Он хотел
- Нет, нет! Он просто…
- Да, Отто! – крикнула Сахарисса – Борись! Борись!
Она повернулась к гномам.
- У кого-нибудь из вас есть кусок сырого мяса?
- Есть немного крысиного филе – пробормотал один из гномов – оно обошлось мне в два пенса…
- Тащи его сюда, да побыстрее, Гоуди![63] – скомандовал Боддони – Случай, похоже, тяжелый!
