– Что я буду делать целых два дня?
– Это целиком и полностью на ответственности мадемуазель Вэстен. – Константин посмотрел на Габриэль, которая стояла в дверях спальни и в одной руке держала сумку, а во второй – портативный компьютер и несколько книг. – Наш договор до сих пор в силе. Я позвоню тебе, как только приеду домой.
– Я рада. А теперь, джентльмены, двинем отсюда. У главной ведьмы заняты руки, так что не мог бы кто-нибудь из вас взять из камина несколько поленьев и развести костер?
– Вот, здесь я живу. Тесновато по сравнению с моей бывшей тель-авивской квартирой, но зато уютно и тепло. Зимой я почти не выходила на улицу! Думала, что умру от холода.
– Это считается элитным районом, представляешь, – снова заговорила она. – Французы ничего не понимают в квартирах. Магазины за несколько километров отсюда, такси стоит жутких денег, повсюду «пробки». Рядом с домом даже нет нормального кафе для того, чтобы позавтракать! Мне пришлось научиться готовить. Если я буду есть этот ужасный фаст-фуд, то окончательно растолстею. Но готовить самой, как выяснилось – это увлекательное занятие. Я уже не говорю о том, что во время приготовления еды приходит много стоящих идей. Когда руки чем-то заняты, голова работает лучше. Кстати, ты голоден?
– Нет, – ответил он. – Но я бы выпил чего-нибудь покрепче.
– Виски? Коньяк? Вино? Водка? Может быть, коктейль? Я успела окончить курсы барменов. Можно устроить дома вечеринку – купить кучу всего и позвать гостей.
– Водка меня устроит.
– Надеюсь, ты не принял близко к сердцу то, что сегодня произошло? – продолжила она.
– Ты имеешь в виду тот костер, который мы устроили в лесу? Да, мне жаль дом. Там, наверное, было уютно читать при свете лампы холодными зимними ночами.
– Я имею в виду доктора Абу Талиба, которого ты отправил на тот свет. Ты ведь не принял это близко к сердцу? – Она рассмеялась. – По крайней мере, не так близко, как он.
– Я еще не понял, что произошло, – сказал он. – У меня такое чувство, будто я вот-вот проснусь в своей кровати. Дома.
– Подумай о том, скольких людей этот сукин сын отправил на тот свет. Мне кажется, что даже его обожаемый Муса обрадовался, что ты его застрелил. Если он вообще успел что-то понять до того, как Константин пустил ему пулю в лоб.
– С одной стороны, я понимаю, что он заслужил этого. С другой…
– Когда я проходила курсы оперативников – ох, это было давно! – наш преподаватель говорил нам, что мы не судим и не наказываем других людей. Каждый человек в жизни занимает определенное место. Кто-то живет, работает, растит детей и перекладывает бумажки. А кто-то каждый день встает для того, чтобы кто-то другой на следующий день уже не встал. Мы делаем выбор каждый день, но выбор уже был сделан за нас. Кто-то, кто находится на другом уровне – на том уровне, который гораздо выше нашего – уже выбрал для каждого дорогу. И с нашей помощью этот кто-то каждый день что-то решает в мире. Мы думаем, что
– Ты на самом деле в это веришь? – спросил он.
– Нет. Но это интересная теория.
– А что ты об этом думаешь? Мы судим и наказываем других людей?
– Твой бывший начальник часто повторял, что люди наказывают себя сами – никто другой их наказать не может. Что до убийства… вопросы морали меня никогда не интересовали, и я никогда не рассуждала на эту тему слишком много. Одно могу сказать тебе точно: человек, который причиняет вред другим, заслуживает того, чтобы причинили вред ему. Это естественный отбор.
– Я была в шоке, когда ты его застрелил, – заговорила Габриэль. – Да, по-моему, все были в шоке. Даже Константин. Ты заметил? Я давно не видела, чтобы он чему-то удивлялся.
– Но это не помешало ему отреагировать на происходящее еще до того, как кто-то из нас понял, что сейчас случится.
