Те три придурка, наши одногруппники, сидевшие на последних рядах, завидев нас вместе, начали бурно аплодировать и даже присвистывать. Я, черт бы их побрал, чуть сквозь землю не провалилась и готова была поспорить, что добрая половина присутствующих в аудитории, конечно же, обернулась на странные возгласы.
Идиот Бочкарев, главарь этой троицы, не поленился оторвать свою пятую точку от лавки, обойти нас и представить всем в аудитории: «Встречайте, самая яркая и красивая пара потока!»
Да мать его за ногу! Что он несет?!
Я все так же стояла спиной к большинству присутствующих и не намеревалась менять этого. Мое лицо видели только оставшиеся двое дураков, и не думаю, что оно было смущенным, радостным или хотя бы просто нормальным. Новиков обернулся через плечо, махнул однокурсникам рукой с легкой улыбкой, а потом обнял меня сзади. Я тут же вся сжалась, включилось мое щекочучье чутье, и захотелось срочно кого-нибудь пнуть.
— Потерпи пару минут до начала пары, — предостерегающе шепнул Новиков мне в ухо. Сзади могло бы показаться, что он целует меня в щеку, а дурикам спереди — что шепчет нежности.
Все, что я могла, это опустить голову вниз и сжать кулаки. Чувствуя мое напряжение, Новиков чуть ослабил объятия и повернул меня лицом к себе. Затем наклонил голову к своему плечу, тем самым скрыв ото всех обезображенное выражение моего офигевающего лица.
— Она очень смущается, — сказал он друзьям, поглаживая мои волосы. Эти прикосновения тоже вызывали дрожь, но, епта, нифига не приятную!
— Оу! — протянули дурики. — Как это мило! Ира, ты, оказывается, такая милашка.
Тут мое терпение лопнуло, и я уже хотела было накинуться на Бочкарева с Ко, но Новиков очень-очень-очень, мать его, крепко сжал меня в своих объятиях. Из моих ноздрей вырывались порывы бешенства — прямо в шею моему якобы парню.
— Так, чего расшумелись! — послышался голос преподавательницы, по совместительству куратора нашей группы.
— Да там у нас парочка, — сказал кто-то уж очень смелый. Вообще зашибись! Теперь еще и куратор будет в курсе!
Новикову, такое ощущение, это было лишь на руку — чтобы больше народа знало о наших с ним якобы отношениях. Хотя те, с кем он спорил, уже приняли поражение, и без особых сомнений или упреков.
— Ну, круто, — пофигистично ответила преподша. — А теперь лекция. Открываем тетради. Сладкая парочка, отлепитесь друг от друга, потом пообжимаетесь.
Все, в том числе Бочкарев, стали рассаживаться на свои места, украдкой все же поглядывая на нас. Новиков отпустил меня и посмотрел на мое очень-очень злое лицо.
— Самое худшее, считай, позади, — шепнул он с подбадривающей улыбкой и сел рядом с Бочкаревым.
Я на негнущихся ногах доковыляла до противоположного ряда — не хотелось сидеть рядом с имбецилами. Вздохнув поглубже и приняв безмятежный вид, мол, да плевать мне, что вы все там думаете, я принялась писать лекцию.
«Самое худшее позади», — сказал он? Ага, как же! Впереди меня ждала сама Ульянка Дементьева. Более того, она ждала меня с тяжелой артиллерией…
Сразу как закончилась лекция, на меня кинулась Лилька.
— О, Ируля, прости, я думала, вы странная пара, а вы, оказывается, такие ми-ми-милые! Я очень рада за тебя!
— Заткнись! — рявкнула я, ибо чаша моего терпения переполнилась. Но потом до меня дошло, что это слишком грубо. Я испуганно глянула на перепугавшуюся подругу. Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами, и я подумала, что она вот-вот заплачет. — Прости-прости! Лиля-я, я не хотела!
Я поспешила ее обнять. В этот момент к нам подошел Новиков.
— Надеюсь, когда-нибудь и я удостоюсь такого ласкового знака внимания с твоей стороны.
Я, естественно, выгнула бровь с немалой долей скептицизма, мол, только в следующей жизни, и то сомневаюсь. А вот Лиля сразу же пришла в себя.
— Конечно, удостоишься! — радостно заверила она его. — Ира вообще очень милая и такая ранимая. Она долго привыкает к людям, но уж если откроет свое сердце!..
Несмотря на всю благодарность этому романтичному куску милашества, мне хотелось его задушить в тот момент.
— Ни черта подобного! — выдавила я. В ответ мне прозвучало лишь радостное «Хы», за которым последовали обнимашки со странными покрякиваниями. Уши пылали.
— Кхм, — кашлянул Новиков, — Ир, может, пообедаем?
Сейчас как раз был большой перерыв, и можно было сходить поесть. Я обычно не обедаю в университете, и поэтому уже даже начала отвечать «Нет, спасибо». Пришлось изменить его на «Не откажусь» с кривой улыбкой.
Лиля отпрянула и подняла руки вверх.
— Ладно, оставляю вас друг для друга! Не весенняя пора, а самые морозы — так согрейте же друг друга своей любовью!
Что ты несешь, дура!
Она ускакала, радостно кружась и напевая попсовую песню Меладзе: «…И никакого нет смысла в жизни кроме любви!»
