— Знакомьтесь. Это моя ненаглядная Ира, о которой я тебе говорил, — обратился мой «парень» к своему другу (я вся напряглась). — А это мой верный, преданный слуга, из-за которого все забыли мое настоящее имя.
На мой недоумевающий взгляд отреагировал тот самый «слуга». Он был не особо примечательной внешности с несколько грубыми чертами лица, крепкого телосложения, коренастый. Возраст… либо ровесник, либо старше нас, но никак не младше. Стандартные темно-каштановые волосы, простой серый свитер — таких людей забываешь через пять минут. Голос у него был очень низкий и негромкий.
— Мы с детства друзья, учились в одном классе, — объяснил он. — И зовут нас обоих Саша. Поэтому, дабы избежать путаницы, кто-то когда-то решил называть его Алексом. Или Лексом.
— И в итоге это дошло и до универа, — подхватил Новиков.
— А-а, — протянула я без особо интереса. Все равно ты для меня просто Новиков. Хотя… вряд ли девушка должна называть своего парня по фамилии, да? Но… Лекс звучит так пафосно и глупо! Ой, сколько ж трудностей.
Этот Саша внимательно смотрел на меня, но не оценивающе. В принципе, он производил впечатление очень порядочного, взрослого парня. Мне даже показался странным факт их дружбы с дуриком Новиковым.
— Ну, что скажешь? — спросил его этот дурик.
— Ты идиот, — ответил верный друг. Я не совсем поняла, но мне уже нравился этот Санек.
— Я не о себе, а о ней, вообще-то, — нисколько не обиделся тот.
— Я про то и говорю, — он начал завязывать шарф. — Но тебе ведь все равно, что я думаю, разве нет?
— Нам пора-а, — вмешалась я, поглядев на часы еще раз.
— Ладно, — Новиков привстал и обратился ко мне. — Взять тебе чего-нибудь?
— Не, терпеть не могу, когда кто-то ест в кинотеатре, — поморщилась я. — Этот идиотский хруст и шорканье пакетов ужасно отвлекают. Но от воды не откажусь.
Конечно, пока дают, надо бы пользоваться, но что бесит, то бесит, и ничего с этим не поделаешь! Мой якобы парень как-то странно уставился на меня, а его друг и вовсе замер, приподняв бровь. Мде, можно подумать, в кино все ходят, чтоб пожрать.
— А может, это и не такая плохая идея, — улыбнулся вдруг Саша.
— Только не надо дурацких намеков, — ответил его друг-дурик и отправился к кассе, наверное, чтобы взять попить.
Я не совсем поняла их разговорчик и просто хмуро посмотрела вслед.
— Ира… Ира же? — обратился ко мне Саша. Я кивнула. — Лекс довольно ветреный… и эгоистичный. — Его лицо несколько исказилось при этих словах, словно ему было очень неприятно это говорить. — Поэтому постарайся не влюбляться в него.
И не собиралась! Да при всем желании не смогу!
Чуть не выкрикнула это, но вовремя опомнилась. Впрочем, что-то мне подсказывало, что этот его верный, преданный друг в курсе всего и как раз таки против глупой затеи Новикова.
— Хотя… — вдруг улыбнулся он, — кажется, вы неплохо друг другу подходите.
Я почувствовала, что меня начало бомбить, а Саша просто прошел мимо, похлопал меня по плечу и попрощался. Потом выкрикнул прощание и своему другану.
Я думала, в кинозале Новиков не позволит мне насладиться фильмом и как всегда будет доставать всякой ерундой, но он совсем ко мне не лез и спокойно смотрел, хотя и без особого интереса, как мне показалось. Частенько он скептично хмыкал, и в принципе — не хотелось бы этого признавать — я была с ним солидарна. Фильм можно было назвать «ужасом» только с натяжкой: жутковатые моменты были, но испугаться могла бы только Лиля, и то она бы даже смогла уснуть предстоящей ночью.
Первая часть тоже была не особо страшной, но там хотя бы была подкупающая зрителей интрига — на протяжении просмотра не понимаешь, кто или что стоит за сериями убийств. Вторая часть акцентировала внимание на самих убийствах и их способах. Степень мерзости была выше, что, признаюсь, мне пришлось по вкусу. Когда в фильме крыса прогрызла живот человека, я с упоением отметила, что Новиков с отвращением поморщился.
Вот Лиля бы, определенно, дико запищала на этом моменте, а на сопливой любовной сцене прыгала б от счастья, да и вообще весь фильм безустанно комментировала и мешала мне… Поэтому надо отдать должное Новикову — для походов в кино он весьма пригоден.
Хотя в конце фильма, на моменте, когда взрослые — вооруженные пистолетом — убегали от маленького мальчика, он начал тихо ржать, и мне таки захотелось его стукнуть, хотя я тоже понимала, что тут режиссеры перегнули.
— Мда, веселые американцы, — сказал он, когда мы выходили из зала. Я промолчала, чувствуя себя почему-то немножко оскорбленной. — Первая часть, надеюсь, лучше?
— А ты не смотрел?
— Не-а.
Я презрительно хмыкнула, пытаясь передать собственное превосходство, на что он только язвительно улыбнулся.
— Ну, первая часть всегда лучше, — наконец сказала я. Мы снова сели за тот же столик. — Она была про этого писателя, о котором говорилось во второй части.
— А по концепции?
— Ну, в первой части было непонятно, кто стоит за всеми убийствами, писатель пытался в этом разобраться.
— В принципе, идея прикольная. Как дети жутковато издеваются над своими семьями. И видосики славные. Музыка, атмосфера — неплохо.
