В Оптиной Пустыни перед революцией было около трехсот монахов. Монастырь строго сохранял общежительные заветы старца Паисия Величковского. Братья делились, как обычно и полагается, на послушников, рясофорных и манатейных. Были и схимники. В Оптиной Пустыни существовал обычай даже и молодых манатейных монахов, в случае опасной болезни, постригать в великий ангельский образ, в схиму.
Никто из монахов, не исключая и настоятеля, не имел своей собственности. Все необходимое для него оптинец получал от монастыря: пищу в трапезной, чай и сахар от настоятеля, одеяние и обувь — от “рухольного”.
Одежду и обувь все оптинцы, не исключая и настоятеля, носили совершенно одинакового качества и по одному и тому же образцу, так что старец о. Амвросий иногда говорил шутя: “Оптинцев везде узнаешь: у них у всех сапоги на прямую колодку”. Каждому иноку, не исключая и послушников, предоставлялась отдельная келья, чтобы он мог с полным удобством, без помехи, отдаваться своим келейным занятиям — молитве, чтению Слова Божия и отеческих книг и рукоделию. Порядок дня определялся, главным образом, церковными службами: в будний день начинался в час по полуночи полунощницей, за которой непосредственно следовала утреня. В шесть часов утра совершалась ранняя литургия, в девять часов утра — поздняя, в четыре часа дня — вечерня и в семь часов вечера — правило. В воскресенье и праздничные дни в этот порядок богослужения вносилось то изменение, что вместо полунощницы и утрени совершалось всенощное бдение в шесть часов вечера, а перед бдением, в три с половиной часа дня, малая вечерня. Богослужение посещала вся братия, свободная от специальных послушаний — в поварне, в пекарне, в мастерских — сапожной, швальной, столярной, на конном дворе, в лесу, на дачах и т. д. Однако в этом посещении церковного богослужения не было ничего внешне и формально принудительного. Судьею каждого в этом случае являлась его собственная монашеская совесть, воспитанная его монашескими обетами и общим строем и обычаями монастырской жизни. Свободное от церковных служб и от послушания время каждый инок мог проводить всецело по своему личному усмотрению, не забывая, конечно, о своем звании инока. Весь обиход своей жизни, как богослужебной, так и хозяйственной, Оптина Пустынь всегда обслуживала преимущественно своими собственными силами, не прибегая к наемному труду. Все хозяйственные работы, не исключая разработки леса, рыбной ловли, сенокоса, посева и уборки хлеба и т. д. производились самими монахами. Ими же производились и все штукатурные, малярные, кровельные, плотничные и строительные работы, за исключением тех случаев, когда требовались какие-либо специальные знания. Впрочем, в числе братии были и специалист-фельдшер, и специалист-инженер, под руководством которого строилась новая каменная церковь в скиту. Сельскохозяйственная деятельность в Оптиной Пустыни в общем была поставлена так хорошо, что монастырь получал даже награды за свой скот на земских выставках.
Возвращаясь снова к оптинскому богослужению, мы должны сказать, что именно оно являлось, главным образом, тою религиозно воспитывающею духовною силою, благодаря которой Оптина Пустынь имела такое благотворное влияние и на окрестное население — крестьянское, городское и помещичье, и на всех прибывавших откуда бы то ни было в Оптину Пустынь. Богослужению отводилось в Оптиной Пустыни ежедневно от семи до восьми часов. Оно совершалось строго по церковному уставу, без пропусков, с канонархом, с положенными чтениями, неторопливо, ясно, отчетливо. Благодаря этому содержание церковных песнопений, псалмов и поучений со всем их разнообразным, глубоким смыслом и со всею их красотою без затруднений воспринималось и сердцем, и умом молящихся, становилось неотъемлемым достоянием их душ, и, таким образом, воспитывало их духовно, налагало на них свою духовную печать, которую они и уносили по своим домам, чтобы и там поделиться полученными ими в монастыре духовными впечатлениями. Богослужение Оптиной Пустыни было, таким образом, духовной школой, в которой незаметно, но постоянно, день за днем и год за годом, получали духовное, православное воспитание в течение многих лет тысячи и десятки тысяч слушателей из самых различных слоев русского общества. Это был своеобразный духовный университет русского народа, учивший не внешним познаниям, но воспитывавший чувства в разуме истины. Впрочем, нужно сказать, что в этом отношении Оптина Пустынь не является чем-либо исключительным в ряду других наших благоустроенных монастырей, оказывавших своим богослужением, его содержанием и напевами такое же благотворное воспитательное влияние на богомольцев. Дивная Киево-Печерская Лавра, своеобразная Глинская Пустынь, величавая в своей простоте Троице-Сергиева Лавра, Пустынный Валаам — все они делали одно общее всенародное, духовно-просветительное дело.
