— Кто мог его взять?
— Понятия не имею! До сих пор ломаю голову. Огромный литой сейф, ключ был у меня одной. Там хранилась вся бухгалтерская отчетность «Кларкса», зарплата и немного наличности для заказов. Однажды утром я обнаружила, что листка там больше нет. И никаких следов взлома. Все на месте, кроме этого проклятого клочка бумаги. Как такое могло случиться, ума не приложу.
Я записал ее слова: история становилась все интереснее. И задал еще один вопрос:
— Между нами, миссис Куинн, что вы почувствовали, когда узнали о чувствах Гарри к Ноле?
— Злость, отвращение.
— Вам не приходило в голову попытаться отомстить Гарри, посылая ему анонимные письма?
— Анонимные письма? Разве я похожа на человека, способного на такую гадость?
Я не стал настаивать и продолжал расспросы:
— Как вы думаете, у Нолы могла быть связь еще с кем-то из мужчин в Авроре?
Она чуть не поперхнулась холодным чаем.
— Вот уж это вообще не по делу! Во-об-ще! Она была милая девочка, такая славная, всегда готовая услужить, работящая, умница. Что вы тут сочиняете какие-то неуместные постельные истории?
— Я только спросил, просто так. Вы знаете такого человека — Элайджу Стерна?
— Конечно, — ответила она так, будто это само собой разумеется. И добавила: — Он был владельцем до Гарри.
— Владельцем чего?
— Дома, естественно, Гусиной бухты. Дом принадлежал Элайдже Стерну, и раньше он регулярно туда наведывался. По-моему, это было родовое поместье. Было время, когда его часто можно было встретить в Авроре. Потом он унаследовал отцовское дело, ему стало некогда приезжать, и он стал сдавать Гусиную бухту в аренду и в конце концов продал дом Гарри.
Я не верил своим ушам:
— Гусиная бухта принадлежала Элайдже Стерну?
— Ну да. Что это с вами, юноша из Нью-Йорка? Вы аж побледнели…
В понедельник 30 июня 2008 года, в десять тридцать утра, в Нью-Йорке, на 51-м этаже небоскреба издательства «Шмид и Хансон» на Лексингтон-авеню, Рой Барнаски начал еженедельное совещание со своей секретаршей Маризой.
— Маркус Гольдман должен был до сегодняшнего дня прислать вам рукопись, — напомнила Мариза.
— Думаю, вы ничего от него не получали…
— Ничего, мистер Барнаски.
— Я так и подозревал, я с ним говорил в субботу. Экий упрямец. Все насмарку.
— Что мне делать?
— Поставьте в известность Ричардсона. Скажите, что мы подаем судебный иск.
В эту минуту в дверь постучали: ассистентка Маризы позволила себе прервать совещание. В руках у нее был листок бумаги.
— Я знаю, что у вас совещание, мистер Барнаски, — извинилась она, — но вам только что пришел мейл, и, по-моему, это очень важно.
— От кого еще? — раздраженно спросил Барнаски.
— От Маркуса Гольдмана.
— От Гольдмана? Давайте сюда немедленно!
— Вы распечатали вложение?
— Нет, мистер Барнаски.
— Идите распечатайте немедленно!
— Да, мистер Барнаски.
