— Иисус! — тихонько воскликнула старушка.
Мы молча прислушались: над головой у нас явно кто-то ходил. Служанка затряслась от страха и принялась горячо молиться.
— Пойду взгляну, кто там, — сказал я.
— Не ходите туда, сеньор! Может, там скрывается вор, или преступник, или какой-нибудь сбежавший бунтовщик. Лучше позвонить в полицию. Телефон в библиотеке.
Это был вполне разумный совет, но в душу мою закралось подозрение, и я решил сам взглянуть на таинственного посетителя. Во всяком случае, я был уверен, что это не вор и не разбойник. К тому же в последнее время опасности постоянно преследовали меня и я давно к ним привык.
— Подождите меня здесь. Если я через десять минут не вернусь, звоните в полицию. А главное, ничего не говорите сеньоре.
Она пообещала сделать все, как я велел, и я, оставив ее, обращенную с мольбами к небесам, тихонько поднялся на цыпочках по лестнице, ведущей с нижнего этажа на верхний. Здесь тоже стояла кромешная тьма, поскольку окна и балконы были наглухо закрыты. Я двигался на ощупь, не зная ни расположения комнат, ни расстановки мебели, на которую боялся наткнуться и произвести шум. В глубине коридора виднелся слабый свет. Я решил, что это фонарик, и направился туда. Шаги стихли. Подойдя к двери комнаты, откуда проникал свет, я остановился. Внутри какой-то неловок рылся в бумагах на столе, при свете фонарика.
— Что вы здесь делаете? — спросил я у того, кто копался в бумагах.
Человек обернулся и направил мне в лицо сноп света. И в ту же секунду кто-то другой, кого я не заметил, набросился на меня с кулаками. Я отступил, прикрываясь от ударов руками. Человек с фонариком рассмеялся и сказал:
— Оставь его, сержант, это наш старый друг Миранда.
Удары прекратились, а тот, кто держал фонарик, включил электричество.
— Теперь уж нечего прятаться, раз вы нас обнаружили, — проговорил он, погасив фонарик и сунув его в карман пиджака.
И действительно, незнакомцем оказался не кто иной, как комиссар Васкес, присутствие которого в Барселоне меня немало удивило.
— А вы не надеялись меня здесь увидеть, верно? — спросил он, не переставая тихонько смеяться. — Рухнули ваши надежды, дружище Миранда. Теперь Леппринсе мертв, умер навечно.
Успокоив старую служанку, я покинул дом вместе с комиссаром Васкесом и его помощником, которого он представил мне как сержанта Тоторно — угрюмого, неотесанного, малоприятного человека, без пальцев на правой руке: он лишился их в схватке во время покушения Лукаса «Слепого» на Леппринсе. Сержант пробурчал извинения за только что нанесенные мне удары, сказав в свое оправдание, что «предпочитает извиниться, нежели получить удар в спину». По-прежнему лил дождь, и Васкес предложил довезти меня в машине. Мы поехали к центру. По дороге комиссар Васкес рассказал мне, что уже больше месяца находится в Барселоне и занимает свою прежнюю должность, благодаря смене кабинета министров, что позволило ему апеллировать в Мадрид и добиться пересмотра своего дела. Едва прибыв в Барселону, комиссар сразу же поднял архив по делу Савольты и взялся за расследование с былым рвением. Обыск в доме Леппринсе тоже связан с этим расследованием.
— Разумеется, у меня нет, да и никогда не будет санкции на обыск, поэтому пришлось действовать на свой страх и риск, то есть нелегально. Но вы, надеюсь, меня не выдадите, — заметил он, дружески похлопав меня по спине.
Я заверил его на этот счет, и он предложил мне выпить с ним по чашечке кофе с молоком.
— Я знаю, было время, когда мы с вами недолюбливали друг друга, — продолжал он. — Но все это отошло в прошлое. Примите мое приглашение, и помиримся.
Я не смог отказать себе в удовольствии пойти с ним, тем более что догадывался о его намерении посвятить меня в результаты своего расследования. Машина остановилась перед чайной. Сержант Тоторно, которому я был явно не по душе, счел все же своим долгом извиниться за то, что не может составить нам компанию, хотя это и так само собой разумелось, и, простившись с нами, поехал дальше. Мы с комиссаром вошли в чайную, заказали кофе с молоком и долго сидели молча, глядя, как за окном льет дождь.
