Но я не хотел бы впадать в риторику и, ограничивая себя в описаниях, перейду непосредственно к фактам.
Свидетельский документ приложения № 7-в.
(Приобщается английский перевод, сделанный судебным переводчиком Гусманом Эрнандесом де Фенвик).
Простите, что я не ответил вам сразу, но, следуя вашему мудрому совету, я стал учиться печатать на машинке, а это было не так просто, как казалось на первый взгляд. Мой деверь одолжил мне «Ундервуд», и благодаря этому я имел возможность практиковаться по вечерам несколько недель подряд, хотя, как вы сами сможете убедиться, делаю еще немало опечаток.
Наконец-то я могу ответить на ваш вопрос: держит ли еще при себе сеньор Леппринсе того наемного убийцу. Да, он по-прежнему при нем, живет у него в доме и ходит за ним по пятам. Есть и другая новость, которая, возможно, вас заинтересует: несколько дней назад выпустили из сумасшедшего дома Немесио Кабра Гомеса. От одного из своих приятелей, который служит в управлении, я узнал, что Немесио арестовали за то, что он делал сигары из табака окурков, которые подбирал с земли и придавал им форму гаванских сигар. Кажется, Немесио сослался на вас, но ему это не помогло, и его упекли за решетку. Приятель (тот самый из управления, о котором я только что упоминал) сказал мне, что Немесио похож на мертвеца и что на него нельзя смотреть без жалости. А в остальном у нас все по-прежнему, как и до вашего отъезда. Остерегайтесь мавров, они готовы в любую минуту нанести удар из-за спины. Всегда к вашим услугам, уважающий вас
Трудно смириться с одиночеством, особенно если ему предшествовал период дружбы и приятного общения с таким человеком, как Леппринсе. И вот как-то раз, пресытившись бездельем, допекавшим меня в часы досуга после рабочего дня, и пренебрегая правилами хорошего тона, я пришел к дому Леппринсе, к дорогому мне жилищу на Рамбла-де-Каталунья, чьи липы над бульваром напоминали арку из зелени, изображенную на картине, висевшей над камином в гостиной.
Швейцар с седыми бакенбардами вышел мне навстречу и радушно приветствовал меня. Я немного воспрял духом. Но швейцар сразу же разочаровал меня: сеньоры Леппринсе переехали жить в другое место. Он очень удивился, что я не заметил вывешенного на балконе объявления: «СДАЕТСЯ ВНАЕМ». И выразил сожаление, что ничем не может мне помочь, так как сам не знает — и это после стольких лет преданной службы, — где теперь живет сеньор Леппринсе, такой великодушный, такой учтивый и такой экстравагантный.
— Во всяком случае, — добавил он, пытаясь меня утешить, — признаюсь вам, что я даже рад этому, потому что молодого сеньорито я уважал, хоть он нередко и огорчал меня, а вот его нового секретаря, этого немца или англичанина, который угробил столько людей в театре, просто видеть не мог. В нашем доме он всегда был всеми уважаем.
Он взял меня под руку, и мы стали прохаживаться с ним по подъезду туда-сюда.
