На следующий день устраивался праздник по случаю восемнадцатилетия Клео. В нарядный пластиковый пакет Мелоди положила два красиво завернутых подарка: бельевой гарнитур от Теда Бейкера и серебряный, со стразиками, крестик от Харриет Сэмюэль. Потом на кухонном столе она развернула открытку и на мгновение застыла над ней с авторучкой, пытаясь найти нужные слова. Мелоди не знала, с чего начать. Того человека, что звали Мелоди Браун, той, что долгие годы назад, пятнадцати лет от роду, стояла у больничной койки Стейси, сама уже будучи на девятом месяце, той, что со страхом и восторгом держала в руках эту новую жизнь, это крошечное сморщенное существо, которому предназначено было превратиться в прекрасную девушку по имени Клео, – того человека более не существовало. Она как будто была стерта, напрочь удалена единым щелчком пальцев Джулиуса Сардо и шуршанием фотокопировальной машины в Бродстерской библиотеке.
А если больше не было такого человека, как Мелоди Браун – так кто же теперь пытался подписать открытку для первенца своей самой давней и ближайшей подруги? Мелоди попыталась представить, что бы она написала пару недель назад – до того как ее жизнь внезапно закружило в этом невероятном вихре, – но не смогла вернуться мысленно в ту точку. Ей хотелось, чтобы послание в открытке получилось проникновенным, сердечным и полным глубокого смысла. На ее глазах Клео из сморщенного, с пушком на голове, новорожденного выросла в тощего, с вечно разбитыми коленками ребенка, потом превратилась в долговязого подростка, который со временем расцвел в изумительную высокую красавицу с огненными волосами и пышным, четвертого размера, бюстом. Которую Мелоди любила, точно собственное дитя. И тут в голове у нее пронесся отголосок слов, сказанных ей Эдом совсем недавно, когда еще ничего в ней не изменилось. И Мелоди опустила ручку к открытке и написала:
