— Конечно. Я — закомплексованный неудачник. Это верно. Думаешь, я не знаю? Думаешь, мой характер не знает хоть кто-то в буфере? Каждый раз, как человек попадает в мир отражения ему даётся выбор воспоминания или личность. Все мудрые перерожденные понимают, как следует поступить — они выбирают воспоминания. Некоторые сохраняют личность по каким-то своим соображениям, вот только есть еще и третий случай. Часть людей даже не получают выбор. Есть такая категория — неудачники, ничтожества, трусы. Словом — те, настолько эгоистичны и слабы, что не могут увидеть даже воплощения своего подсознания в мире отражения. Они оказываются в чистом белом мире, потому что и сами из себя ничего не представляют. Таким по умолчанию сохраняют личность. И знаешь… воспоминания становятся своего рода цементом для бастиона сознания. Личность такого перерожденного очень сложно изменить. Это сделано специально, чтобы мы не обезумели и не превратили всё окружающее в хаос. Некоторые влюбляются в смертных, но что потом? Они не скорбят после смерти возлюбленных — одни, со склеенной личностью, не могут слишком долго предаваться жалости о потерянном, другие, с очищенным характером, очень быстро приспосабливаются к изменениям — формируют для себя совершенно новую мораль. Выбор между разумом и памятью — просто иллюзия. Она нужна лишь для смягчения нашего бунтарского духа. В действительности выбора как такового нет. Я до сих пор не имею ни малейшего представления о том, как переродился и почему оказался носителем такой ничтожной личности. За сотни лет я так и не смог сильно изменить её, только подтачивал капля за каплей. Выбравшие сохранить воспоминания, могут сами потихоньку слепить своё эго заново, но не кто-то, вроде меня. Да, я закомплексованный, — Де Монтье ударил поднявшегося на колени Инка, — признаю это. Проживи с моё, и ты научишься легко говорить о своих недостатках. Да, я труслив, из-за чего до сих пор не отправился в первый мир, а сижу здесь. Конечно же, я мелочен и мстителен, горделив, тщеславен, падок на лесть и паталогически недоверчив. Я это знаю, но из-за такого ужасного характера не желаю видеть понимание моей ничтожности в глазах окружающих. Запомни это хорошенько, иначе… я убью тебя. После перехода в первый мир я избавлюсь от своих пороков, ведь снова смогу развиваться в ментальном отношении, а ты… ты никогда не попадешь в первый мир, малыш. Привыкай к этой мысли и тренируйся выражать почтение. Потому что я сильнее!
Еще один взмах ногой отбросил Инка из центра комнаты к стене. Было тяжело не застонать, поднимаясь на ноги. Руки дрожали от боли и ярости.
— Идём, — бросил Де Монтье, подходя к двери. — Посмотришь, что такое слава и власть в этом мире.
Инк плёлся следом за главой Замка Гудар. Настроение было паршивым. Де Монтье вышел из принадлежащего Торговому союзу здания и сел в лимузин. Инк замаскировал рога и залез следом. Старик даже не повернул голову в его сторону. Автомобиль поехал быстро, но без нарушения правил дорожного движения. Местом назначения, как и ожидал Инк, оказалась точка выхода из маленького мира.
Тьма на улицах разгонялась беловатым светом фонарей. Большая группа людей расположилась хаотично, но не создавала шума. На прибытие Де Монтье отреагировали без лишнего восторга и трепета. Он отправился вперед и стал обсуждать прорыв в маленький мир с важного вида людьми. Инк пытался пройти следом, но его аккуратно отодвинули в сторону люди к строгих костюмах.
Вокруг элиты буфера и сообщества магов нулевого мира незаметно образовалось пустое пространство. Подслушать разговор никак не получалось. Протягивать нити сознания Инк опасался, а читать по губам — не умел. Даже если бы и мог — каждый говорил на своём родном языке, как-то расшифровать это без дублирования мысленной речью мог разве что полиглот с огромным опытом.
Вскоре начались некие ритуальные действия, смысла которых Инк не понимал. В итоге окно в маленький мир было успешно открыто. Его высота была намного больше, чем после манипуляций Арси. Группа людей разной внешности и возраста легко запрыгнула в проход. Был среди них и Глэм. Все окружающие, следуя некоему плану стали разбредаться в разные стороны, освобождая еще больше места вокруг окна перехода.
— Инк, — Киасс подошел с радостной улыбкой и пригласил выпить чая в заведении неподалеку.
За столик круглосуточного кафе с неожиданно пустым залом Инк садился со смешанными чувствами. Алхимик — его товарищ по злоключениям, но теперь ситуация несколько отличается. Они не то чтобы по разные стороны баррикад, но Глэм продал его, а металлический всё так же остаётся учеником отщепенца клана и великой пятерки буфера с прозвищем Безумный.
— Ты теперь член Замка Гудар, — Киасс задумчиво смотрел в кружку с чаем. — Поздравляю с присоединением к сильнейшему клану буфера.
