Во-вторых, разбирательство в суде с автором о разглашении государственных тайн не принесет пользы как автору, так и самим истинам. Боуэт попросту ничего конкретно не сможет доказать, сославшись на свои блокнотные и магнитофонные записи. Если он назовет офицера — то тот или открестится от Боуэта, поскольку, как ясно из текста статьи, разговор происходил без свидетелей и, как мы упоминали, в месте, где их никто не знает. Вот и весь смысл легенды о зомби. Лаборатория будет существовать, а обыватель в сомнении кривить губы. Сам же факт наличия солдат, страдающих частичной амнезией, тоже мало что доказывает. Во время второй мировой войны таких случаев было немало на почве контузии. Но подобное вовсе не значит, что эти военнослужащие — зомби.
«Значит, закрытые лаборатории по психовоздействию все же существуют?!»- воскликнет читатель на перекрестке выбора. Сомневаться в этом не приходится на основе отрывочных бесед корреспондентов с именитыми учеными у нас и на Западе. Но дело в том, что широкая общественность не знает, насколько исследователи продвинулись в этом направлении. Их доклады на открытых семинарах, симпозиумах носят чисто теоретический характер либо подтверждаются теми опытами, которые пока не вызывают тревоги. К беспокойству подводит нас неразбериха в прессе при освещении этой проблемы: газеты преподносят нам догадки вперемешку с фактами и явным вымыслом. Такое же логическое продолжение имеет статья в «Диалоге», вобравшая в себя основную информацию по этому вопросу.
«Интересуясь пси-воздействием различными методами, Боуэт спрашивает у офицера об исследованиях:
— Это лишь ваше мнение, что они прекращены, или же вы точно знаете об этом?
— Я знаю, что они не прекращены. Предположим, что лидер в какой-то стране создал для нас реальные проблемы, и мы стараемся убрать его. Мы вызываем одну из моих бывших групп и говорим: „Этот негодяй должен попасть в фатальный для него инцидент. Но все должно быть чисто, как будто он поскользнулся на куске мыла и сломал себе шею в ванне или где еще…“. А затем мы отправляемся туда и делаем эту работу. Но может сложиться щекотливое положение, если кто-то из наших ребят попадется на перекрестном допросе и выболтает, где он был и что там делал. Поэтому те, кто выполнил задание, неожиданно простужаются или просто „чувствуют себя плохо“. Их кладут на обычное обследование в госпиталь. Оттуда они выходят приблизительно через пятнадцать дней. Все живы и здоровы и даже в хорошем настроении. Когда задаешь им вопрос, где они были и что делали, они ничего не помнят об этом.
Боуэт узнал, что методы контроля над поведением человека использовались и при обработке курьеров, которых посылали с совершенно секретными документами. На такую „работу“ отбирались люди, которые не имели семей и близких, были в общении очень замкнуты. Им создавали под воздействием наркотиков и гипноза несколько слоев памяти, несколько „я“. Если этот агент вдруг проваливался и его обрабатывали детектором лжи и даже гипнозом, у него работало лишь состояние „зомби-1“. При более сильном воздействии у него проявлялось еще одно „я“- состояние „зомби-2“ и так далее. Однако самый последний слой памяти был так законспирирован, что его могли „включить“ лишь те, кто знал ключ к его расшифровке».
И в этой цитате тоже скрыт элемент алогичности, как и вообще во всех публикациях на эту тему. На сомнения наводит утверждение о наличии у секретных курьеров нескольких слоев памяти. Но официальная психиатрия аргументировано доказывает, что если у человека появляется ощущение в себе второго «я», то он неминуемо сходит с ума. Это называется раздвоением личности, как известно даже из популярной литературы. В медицинской практике такие случаи не редкость, когда больной воображает себя попеременно то одним, то другим человеком. Смешение воображаемых «я» приводит к психическому расстройству.
Как же можно считать нормальным человека, если у него проявляются несколько «я». Допустим, что первое «я» забывается при проявлении второго, но ведь тогда попавший под подозрение курьер должен не только вести себя совершенно иначе, но и говорить от имени другого характера. Вторым «я» можно считать и тот момент, когда человек говорит о вымышленных событиях, создавая себе алиби. И говорит от имени своего природного «я». Но такое его состояние, когда он выдает желаемое за действительное, можно оценивать и как галлюцинацию. В противном случае он неминуемо попадется на противоречии с первым внутренним образом, в котором он был под гипнозом.
