Но не надо считать, будто все это козни врагов. Мы сами вольно или невольно приложили руки к духовному и государственному оскудению. Вспомните, как среди сторонников демократии в годы соперничества за власть с коммунистами широко гуляла идейная установка: «Чем хуже, тем лучше. Пусть все захиреет, лишь бы коммунисты перестали властвовать. А там мы сами построим светлое демократическое общество». Даллес был тонким психологом, говоря, что «человеческий мозг, сознание у людей способны к изменению». Теперь, оглядываясь на прошлые события нашей государственной драмы, мы с тоской и отчаянием думаем: «Что же с нами произошло и происходит? Как же мы в нас самих просмотрели развившиеся плоды зла?»
Все больше людей видит спасение в обращении к религии, в миротворческой деятельности. И они правы — объединение происходит через всепрощение, через жизнь по нравственным законам, а не по законам эгоизма, корысти и лицемерия. Нравственные законы — в политике, хотя бы стремление соблюдать их, стать духовным мостом между народом и властью. Надо только помнить, что мы можем жить иначе. Ведь не зря Даллес назвал нас самым непокорным на земле народом. Духовная целостность провела славян через вековые испытания. Неужели забыты уроки предков?
Оценивая документ Даллеса в разрезе проблемы о психовлиянии, можно сказать, что мы сами поддались обманной идее обрести свободу через разрушение государственности.
Упрямо, в течение десятилетий ведя психологическую войну против наших народов, враги делали упор на материальный фактор, ловко спекулируя на наших бытовых нуждах и на своем благополучии. Их психологи не учли глубинного нравственного начала.
И ошибка наших идейных противников была допущена изначально, когда Донован, возглавлявший американскую разведку, перед войной стал одним из инициаторов использования психологии для работы спецслужб. Ставя идею на деловую основу, Донован привлек к сотрудничеству Генри Мюррея из Гарвардского университета, который еще в 1936 году стал известен благодаря выпущенной книге по исследованию личности. В задачу Мюррея входило выявление лиц, способных быть лидерами, противостоять внушению, уметь быть изворотливыми в критических ситуациях. Все это основывалось на умении определять характер людей, использовать их положительные и отрицательные стороны для достижения своих целей. Данная теория касалась как работы с ограниченным кругом лиц, так и действий на руководящих постах, когда надо было влиять своим убедительным словом и на тысячи подчиненных, и на коллег из правительства и военных ведомств, которые имели свое устойчивое, иное мнение. ЦРУ ставило перед собой все более масштабные задачи и уже не ограничивалось влиянием на отдельных людей, чья профессия входила в сферу разведывательных интересов — требовалось брать под контроль как можно более широкие слои населения, манипулировать общественным мнением. В соответствии с углублением этой проблемы и расширялся штат сотрудников — специалистов в данной области.
Одним из них был молодой психолог из Оклахомы, умевший с большой точностью предсказывать и оценивать поведение человека по тестам. Звали его Джон Гиттингер, он подключился к работе в ЦРУ после войны. Его практика дала толчок развитию тестирования. Изучая возможности влияния на человека, специалисты пришли к выводу, что максимального эффекта можно достичь, применяя комплекс методов — в зависимости от обстоятельств. В 1947 году они занялись применением гипноза и наркотиков. Со временем ученые на основе новых опытных данных более профессионально и успешно контролировали поведение людей.
За период «холодной войны» во всем мире появилось немало публикаций относительно правительственных лидеров, якобы прошедших такую обработку. Советская пресса старалась замалчивать подобные скандалы, либо преподносила их как дутые сенсации. Американские средства массовой информации категорически настаивали, что не менее активно работают в этом направлении и советские ученые. И опять чрезвычайно мало конкретики: ссылки на полуофициальных или отставных чиновников, на тех, кто мог только предполагать, рассуждать, но не привел ни одного конкретного доказательства. Не по той же причине такие заявления и интервью расплывчаты, что информация о контроле над сознанием слишком преувеличена? А что касается необдуманных действий некоторых политиков во всем мире, то их можно отнести на счет ошибок советников, поспешности в оценке обстановки, что в свою очередь вызвано необходимостью быстро принимать решение в критической ситуации. Такие случаи мы наблюдаем сплошь и рядом, особенно в СНГ, где в кризисе теряться могут и волевые руководители. Кому-то же выгодно поддерживать миф о растущем психовлиянии — и просчеты государственных мужей преподносятся как последствия давления на сознание.
