В этот период весь советнический аппарат в корпусах, дивизиях, полках, отдельных батальонах, в военно-политических зонах, в ВВС и ПВО ДРА – всюду, проявлял выдержку и героизм, выполнял свой долг в исключительно напряженных и неблагоприятных условиях. Продолжали погибать наши люди. Гробы… гробы… тихо, без лишнего шума грузились в самолеты и уходили в Ташкент.
Но еще больше погибало афганцев – террористы уничтожали своих соотечественников с последовательностью, за которой трудно было усмотреть уважение к Корану…
– Пора, пора конька менять… – все настаивал Черемных. – Вспомните еще мои слова, когда поздно будет.
Виктор Георгиевич Самойленко вместе с Голь Ака приводили в действие план политических мероприятий с руководством ЦК НДПА, правительством ДРА, с интеллигенцией Кабула и активистками женского движения. По докладу Самойленко было видно, что настроение у присутствующих на мероприятиях, как правило, подавленное. Каждый боялся за свою жизнь, за жизнь родных и близких.
Террор и диверсии – это месть, жестокая, но временная, всего-навсего месть! И, конечно же, имея огромную вооруженную силу в ДРА и при наличии управляемого нами политического и государственного руководства страны, мы неминуемо и быстро найдем способы свести на нет результаты изуверских действий боевиков-моджахедов. Но мы опасались еще и невидимой на первый взгляд работы противника. Она имела основу в народе, который, пусть и пассивно, но отторгал верховную власть и нас, окк-уу-пан-тов! Ведь до двух третей аулов, волостей и уездов продолжали управляться исламскими комитетами, муллами – сторонниками моджахедов… В этом и состояла реальная сила моджахедов, угрожавшая нам и режиму Бабрака Кармаля.
Нужен был перелом, психологический и военный, в самые ближайшие дни. Иначе, действительно, мы будем отброшены на несколько месяцев назад, в 1980 год.
Я дневал и ночевал в офисе, работая круглосуточно. На вилле шел ремонт. Ведь она была порядком разрушена.
Уцелел лишь мой кабинет, где и ютилась Анна Васильевна. Охрану виллы Черемных усилил.
На связи – Устинов. Закончив доклад по оперативной обстановке, я плотнее прижал телефонную трубку «булавы» к уху, ожидая реплики министра.
Пауза затягивалась… Видно, он в кабинете был не один, а, значит, с кем-то советовался. Затем сказал: – Одобряю. С выводами согласен. С действиями тоже. Доложите все это письменно…
И еще спросил:
– Чем помочь?
Министр понимал, что здесь, в ДРА, сейчас трудно…
– Разрешите обратиться к Юрию Владимировичу…
– На предмет?
– Граница… И запросить несколько спецбатальонов «Альфа», «Кобальт», «Карпаты» для борьбы с террористами и диверсантами.
– А с товарищем О. согласовали тему разговора с Ю. В.? – ворчливо спросил Устинов.
– Так точно! – выпалил я, а в душе вскипает: опять этот чертов товарищ О.!
Меня раздражает угодничество министра обороны перед Андроповым. Однако неприятной занозой сидит в моем мозгу и собственное – «Так точно!». Буду согласовывать с этим денщиком-дневальным Бабрака свои, действия… Черта-с-два! И все-таки стыдно за собственную малодушную ложь.
Пауза. Долгая пауза.
– Разрешаю. До свидания. – И щелчок «булавы».
Гражданский человек, а нюх на войну есть, молодец, – подумал я об Устинове.
Не медля ни минуты, по «вч» заказал спецкоммутатор и вышел на Андропова.
– Здравствуйте, Александр Михайлович, как вы там поживаете-можете?..
Поздоровавшись с Ю. В., я сразу перешел к докладу оперативной обстановки…
– Да-да, знаю-знаю, мне только что звонил Дмитрий Федорович, – я шестым чувством уловил загруженность Ю. В. и невозможность его долго разговаривать, – все будет решено положительно… Товарищ Спольников будет об этом осведомлен… Спасибо за доклад… Крепитесь. Мы о вас помним… В ЦК обо всем знают и одобряют ваши действия… Спасибо. До свидания!
…Да, в коротких и прямых ударах эти два министра, очевидно, были незаменимы и равных им в окружении Леонида Ильича не было. Сталинско-хрущевская школа и выучка. Характер и железная решимость в беспрекословном исполнении воли ЦК КПСС, воли Политбюро, то есть своей собственной воли.
…Через 5-7 суток Андропов принял положительное решение, и генерал Спольников отбарабанил:
– Девять батальонов! Три – «Альфа», три – «Кобальт», три – «Карпаты»! И вашим заместителем и моим тоже – едет генерал-лейтенант Макаров с небольшой опергруппой… Теперь – границу на замок! И террористам, и диверсантам… – он сочно выматерился.
Я попросил его поставить в известность посла Табеева, хотя, конечно, был уверен, что это он уже сделал.
Предстояло, как я и решил, нанести визиты всем членам ПБ ЦК НДПА, начиная с Бабрака и доложить им, как идет реализация плана, выработанного несколько дней назад по срыву массового террора и диверсий. Этим должны были заняться мы вчетвером – Рафи, Черемных, Самойленко и я. Скорее стабилизировать обстановку в стране, чтобы по крайней мере создать нормальные условия для весеннего сева – вот одна из основных забот.
