Макс ничего не ответил. Я уже хотела вернуться к книгам, но тут заметила в другом углу ширму, самую обычную раздвижную ширму. Она была до того старая, что ткань уже выцвела и, покрытая пылью, сливалась с серыми стенами помещения. К слову, она была раздвинута. Мне стало интересно и, сложив ее, я обнаружила за ней небольшой шкаф. Такой же старинный, как и все остальные вещи здесь.
Не раздумывая, открыла дверцы и принялась осматривать его внутренности. Это оказалось что-то вроде секретера, много полок и ящичков, в каждом из которых что-то лежало. И я стала внимательно просматривать содержимое этой рухляди.
В какой-то момент меня прервал голос Макса:
— Марисана?
— Что? — не поняла я.
— Тебя зовут Марисана? — повторил он, сделав ударение на первую часть имени.
— А что тебя удивляет? — с вызовом спросила я, и даже отвлеклась от своего занятия. В руках Макс держал старую школьную тетрадь, похоже, именно в ней он прочел мое имя.
— Ничего, — он пожал плечами, улыбаясь, — я думал, Сана — это полное имя.
Я понимала, о чем он — именем Марисана детей не называли уже пару сотен лет, если не больше.
— Как видишь, нет, — успокоившись, я отвернулась обратно к секретеру, — моя мама большая поклонница Марисаны Эдберт.
— Марисаны Эдберт? Основательницы Академии госслужбы?
Примечательная во всех отношениях личность. Двести восемьдесят лет назад совершила настоящий переворот. Женщины в те времена были сильно ограничены в проявлении своего "я". Но Марисана была сильной женщиной и очень хотела, чтобы с ее мнением считались. Она через многое прошла и, в конце концов, доказала всем чего стоит, основав ту самую Академию, в филиале которой и работали мои родители. Женщины всего мира брали с нее пример. И вскоре представительницы прекрасного пола появились в тех профессиях, куда ранее вход им был заказан. Мама восхищалась этой женщиной и, конечно, назвала меня в ее честь.
Только мне это имя никогда не нравилось, слишком уж оно отдавало стариной. И представляться полным именем я тоже не любила.
— Теперь понимаешь, почему я предпочитаю сокращенный вариант имени?
— В некотором роде.
Пока мы говорили, я все-таки нашла то, с чего все это началось. Старые фотоальбомы мама убрала в один из ящиков в этом секретере. Быстро свернув тему своего имени, я просто сказала:
— Нашла.
Я разложила альбомы на откидной столешнице и Макс, подойдя, начал внимательно их просматривать. Не все альбомы были времен студенчества, многие фото были сделаны не раньше пятнадцати-восемнадцати лет назад, то есть когда у родителей уже была я. Макс задумчиво листал страницы, разглядывал лица на фото, а я смотрела на него.
— Почему у тебя такое выражение лица, будто ты знаешь, кто изображен на этих фото? — я не выдержала молчания.
— Я не знаю, — ответил Макс после небольшой паузы, — хотя вот этого человека должна знать и ты, — он указал на фото, где папа и мужчина в строгом костюме пожимают руки на каком-то приеме. Вокруг были так же строго одетые люди, накрытые столы, на заднем фоне виднелась небольшая сцена.
Я вгляделась в лицо мужчины, а Макс подсказал:
— Он нередко мелькает в газетах.
— Я не читаю газет, но ты прав, лицо кажется знакомым. Кто это?
— Это кронпринц Себастиан, — сказал он, будто не увидел ничего необычного.
Как историк я, конечно, знала, как выглядят правители и всевозможные министры, кроме, пожалуй, младшего принца, которого вообще мало кто знает в лицо. Но после всех событий, произошедших в моей жизни, мой мозг видимо решил, что внешность правящей семьи не то, что нужно помнить всегда и образы благополучно размылись в памяти.
Но буквально на прошлой неделе мне на глаза случайно попалась статья в каком-то еженедельном издании. В ней писалось об открытии какого-то безумно важного предприятия, и на развороте крупным планом была напечатана фотография старшего сына короля Стефана.
Я внимательно присмотрелась, все еще не веря. Да, это был он, кронпринц Себастиан. И тут до меня дошла вся абсурдность ситуации. Что, черт возьми, происходит вокруг? В той ли, вообще, реальности я живу?
— Откуда мой отец знал кронпринца? — у меня, наконец-то появился дар речи, — он, конечно, был не последним человеком в Ингфоле, и вот, все что ты там до этого говорил, но это, — я кивнула на фото, — уже перебор.
— Если мне не изменяет память, — спокойно продолжил Макс, рассматривая злополучное фото, — это было лет восемь-девять назад. На юбилее у мэра Ингфола.
— Что? — я не поверила своим ушам.
— В отличие от тебя, я интересуюсь новостями, — перевел он на меня взгляд.
— Я не об этом, откуда ты знаешь, что это был юбилей мэра? Это мог быть любой другой праздник.
— Принц Себастиан не так часто посещает Ингфол. В основном он приезжает сюда на юбилеи крупных чиновников и свадьбы их детей. Насколько мне известно, последние несколько лет на мероприятиях подобного рода кронпринц не присутствовал.
Я была ошарашена тем, что сейчас слышала.
— И все это ты узнал из газет? — недоверчиво спросила я.
— Ну, в основном.
