Клиентов в зале было немного, а за стойкой и вовсе пусто, и я тихо обратилась к приятелю.
— Фрэнк?
Он посмотрел на меня усталым, потухшим взглядом, сжал губы и кивнул.
— Все в порядке, — сказал он спокойно, — я понимаю, это нужно было для дела.
Я понимала, что он меньше всего хочет продолжать эту тему, но все же не могла не спросить:
— Как она?
И получила тихое:
— Без изменений.
Нас прервал Сэм, вышедший из подсобки. Он недовольно оглядел зал, видимо, в поисках Тома и его помощника. Поняв, что они ушли, немного расслабился и обратил внимание на нас.
— Сана, — он подошел к нам, — у тебя сегодня выходной, какого черта ты здесь делаешь? — спросил он беззлобно.
А я, наконец, вспомнила, что меня привело сюда, и вздохнула:
— У меня сегодня тоже день не из легких. Я отработаю сегодня, Сэм, не хочу оставаться одна.
Мне, конечно, было о чем подумать, но сначала хотелось отвлечься. Слишком уж неожиданной оказалась новая информация о моем отце.
— Хорошо, — махнул рукой Сэм, и обратился к Фрэнку, — тогда ты можешь быть свободен на сегодня. Приведи мысли в порядок.
— Нет, Сэм, — Фрэнк покачал головой, — я тоже останусь.
Я его понимала, чтобы привести мысли в порядок и успокоиться, "Рока" подходил лучше всего. Здешняя атмосфера помогала примириться со многими вещами.
Сэм усмехнулся:
— Когда у людей что-то случается, они просят выходной, вы же хватаетесь за работу, как будто в ней ваше спасение.
На самом деле, он ворчал больше для вида. Мы с Фрэнком знали, что Сэм просто переживал за нас. Ему почти пятьдесят, своих детей у него не было. Он был женат, но жена погибла и с тех пор Сэм одинок. Вот и заботился о нас, как мог.
Я невольно улыбнулась начальнику.
— Так радуйся, Сэм, у тебя ответственные работники.
— Я и радуюсь, — не сдержал он ответную улыбку, — ладно, работайте, я пойду.
Мы одновременно кивнули и приступили к своим непосредственным обязанностям. Больше мы в это день неприятные темы не поднимали. К вечеру, как и всегда, клиентов прибавилось и нам стало совсем не до разговоров, по крайней мере, друг с другом.
К часу ночи бар опустел и мы, прибравшись в зале, разошлись по домам. Я думала, что сегодняшней ночью меня, как никогда, будет мучить бессонница, но как только переступила порог своей квартиры, поняла, что жутко хочу спать. В голове был ворох мыслей, и каждую из них хотелось как следует покрутить и обдумать, но сон сморил меня так быстро, что я не успела даже удивиться.
Зато следующие два дня в голове царила полная неразбериха. Я вставала, умывалась, пила кофе, шла на работу, но мыслями была где-то далеко. И даже в баре улыбалась и наполняла бокалы совершенно бездумно. Впрочем, я ничего не разлила и не разбила, да и клиенты в эти дни по большей части были погружены в себя, так что на мое состояние никто не обратил внимание.
Мой отец пожимал руку наследному принцу. Как вообще это понимать? Они были знакомы? И давно? Или камера запечатлела как раз момент знакомства? Но я знала отца, пусть не так хорошо, как мне когда-то казалось, но все же, и могла поклясться, что на фото с принцем папа выглядел так, будто встретил давнего знакомого. Почему я никогда не слышала о таких высокородных друзьях? И что вообще его могло связывать с правящей семьей? Да, по сравнению с большинством, он был сильным магом. Но он не был даже деканом, не говоря о какой-то более высокой должности. Ему несколько раз предлагали возглавить факультет, но он почему-то всегда отказывался. Он был хорошим преподавателем, и только.
Отец часто ездил в Оферхолм, но теперь я уже не уверена, что эти поездки были вызваны необходимостью встречи с руководством Академии. Возможно, в столице он пожимал руку самому королю. У мамы спрашивать бесполезно, остается надеяться, что Макс выяснит и объяснит мне хоть что-то.
О Максе я стала думать слишком часто. Это не слишком беспокоило, когда я думала о нем, как о сыщике, согласившемся мне помочь, и от которого я ждала новостей. Меня лишь волновало то, что он до сих пор ни разу не заговорил о деньгах. Не назвал свои расценки, не сказал, сколько я буду должна за его услуги. Это странно, учитывая, на какой машине он ездил и как одевался, он более чем просто обеспечен, а значит и с клиентов своих брал немало. А еще он знал, где я работаю и должен был понимать, что мои финансовые возможности ограничены.
Беспокоиться я начала, когда стала думать о нем, как о мужчине. Макс, безусловно, красив, умен, обаятелен, харизматичен, и не беден. В общем, достоинств много, не удивительно, что мне он понравился. Да, это очевидно. Такие вещи я не скрывала от самой себя. И не менее ясно, что открытие это не несло в себе ничего хорошего. Для меня, в первую очередь. Потому что даже думать о том, что между нами что-то может быть, не получалось.
