В восьмом классе за мной впервые стали ухаживать. Соседский мальчишка, он учился в другой школе и не знал, что я спирит. А когда узнал, пренебрежительно заявил, что если бы я сказала ему сразу, он и связываться со мной не стал. Я еще долго страдала, плакала и, как никогда, проклинала свой дар. Через какое-то время соседи переехали, и я немного успокоилась. С тех пор я еще несколько раз пробовала встречаться с парнями. Каждому из них я сразу и честно говорила, что со мной не так. Двое тут же предложили остаться друзьями, после чего были посланы со злой усмешкой, остальные смело заявляли, что их этим не проймешь. Но вскоре сбегали, как только осознавали, что рядом со мной, а значит и рядом с ними почти все время находились призраки.
Я их не винила. Смерть пугает, а те, кто видят ее, оставаясь при этом живым — отпугивают.
Никому не хочется брать на себя такую обузу, как спирит. Наших родных и близких этот дар выматывает не меньше, чем нас самих. Им не только приходится выслушивать все эти кровавые истории. Они живут в постоянном страхе, что однажды их родной человек проснется без каких-нибудь важных винтиков в голове. Ведь если спирит сойдет с ума, скорее всего, он не будет об этом знать, страдать будут его близкие.
После того соседского мальчишки я очень старалась не влюбляться, держать свои чувства в себе, насколько это возможно. Все мои отношения, еще не начавшись, обречены на провал. Я не раз в этом убеждалась, и убеждаться снова у меня не было никакого желания.
Так что я твердо решила — как только эта история с расследованием закончится, я больше не увижусь с Максом и просто забуду о нем.
Разумеется, ему я о своих размышлениях и симпатии говорить ничего не собиралась, но вот задать вопрос относительно оплаты определенно стоило. Еще меня немного смущало, что в начале нашего знакомства он несколько раз говорил о свидании и, как только я попросила его о помощи, благополучно об этом забыл. Как будто именно этого и добивался.
Следующие несколько дней прошли для меня относительно спокойно, если не считать легкой нервозности. Новые факты из жизни моего отца несколько пошатнули привычную картину мира.
Макс не звонил. И я поймала себя на мысли, что меня это беспокоит не только потому, что нет вестей, касаемо расследования. Мне просто хотелось его услышать. Когда я это осознала, то разозлилась на себя. А потом поняла, что злиться могу бесконечно, но это уже ничего не изменит. Макс меня зацепил. И что с этим делать, я не представляла.
Дождавшись выходных, я намеревалась хорошенько выспаться, все эти переживания меня порядком утомили. Но, проснувшись утром и взглянув на часы, не сдержала разочарованного вздоха. Восемь утра. Из упрямства закрыла глаза, перевернулась на другой бок и попыталась уснуть. Но сон уже ускользнул, и я, с тяжелым вздохом, откинула одеяло и села. Привычным движением взъерошила волосы на затылке и пошла в ванну. Теплый душ примирил меня с ранним пробуждением, а крепкий ароматный кофе сделал утро даже приятным.
Погода за окном радовала, весна вступала в свои права, солнце грело сильнее и светило, кажется, ярче. Я делала глоток за глотком, и наблюдала за прохожими, стоя у окна. А потом решилась и распахнула его, впуская свежий весенний воздух. Вдохнула полной грудью и широко улыбнулась. Запах весны. Его ни с чем не спутаешь. Пьянящий, кружащий голову, запах надежды и веры в лучшее. Делаешь вдох и точно знаешь, что все будет хорошо. Жаль только, что эффект кратковременный. Работает, пока глубоко вдыхаешь и наслаждаешься.
Держать окно открытым было еще прохладно и, закрыв его, я тут же погрузилась в свои мысли.
От Макса не было вестей уже долго, и я почти решилась позвонить ему сама. Но почему-то оттягивала этот момент, неторопливо помыв посуду, и одевшись, хотя не собиралась сегодня никуда идти. И не знаю, чем бы еще я себя заняла, если бы он не позвонил сам. Увидев на экране телефона знакомый номер, я одновременно обрадовалась и напряглась. Странное сочетание эмоций вызвало недоумение, и я поспешила принять вызов.
— Привет, не разбудил?
— Привет, нет, я уже давно проснулась, — постаралась ответить как можно спокойнее.
Но проницательный господин сыщик все же уловил в моем голосе волнение, и обеспокоенно спросил:
— Что-то случилось? — я даже представила, как он в этот момент нахмурил брови, и не сдержала улыбки.
— Почему ты спрашиваешь?
— У тебя голос как будто дрожит.
Про себя я отметила, что это беспокойство мне приятно, но заострять внимание на этом не стала.
— Все в порядке. У тебя новости?
— Да. Есть кое-какая информация, но сегодня я должен быть дома, поэтому, если не хочешь ждать до вечера, можешь приехать ко мне.
— Оригинальный ты выбрал способ, чтобы пригласить меня к себе, — протянула, не успев даже подумать.
Он усмехнулся:
— Если тебя это смущает, в моей квартире есть кабинет, где иногда я принимаю клиентов, так что можешь считать, что едешь в мой офис.
В любом случае, любопытство взяло верх.
— Диктуй адрес.
