Во времена, когда мир еще полнился магией, здесь, под землей проходила крупная энергетическая жила. В этих местах было много источников природной магии. Магия исчезла, жила высохла, но источники продолжают функционировать. Человек свой резерв от них пополнить не может, но они давали этой земле энергию, поэтому даже в холода трава здесь продолжала расти. Подобных мест на планете немало и некоторые из них поражали своей красотой. Такие источники сохранились и в Северном городском парке, некоторые деревья там не сбрасываю листву круглый год, так и стоят зеленые, в снегу. Это своего рода заповедники, которые тщательно оберегались и охранялись.
Очень скоро этот участок закончился и до самого Оферхолма пейзаж ничем не отличался от привычного ранней весной.
Когда мы въехали в город, было около четырех часов дня. Какое-то время ушло на то, чтобы заселиться в гостиницу и перекусить с дороги. Меня интересовали наши дальнейшие действия, о чем я и сообщила Максу. На что он сказал, что ему нужно ненадолго отлучиться, а мне пока предложил прогуляться по городу. Все равно рабочий день подходил к концу, и сегодня мы уже ничего не успеем. Сначала я хотела возмутиться, но потом подумала и поняла, что он прав. Какой смысл торопиться, у нас есть несколько дней. Лаборатория никуда не денется, время и правда, уже много, сейчас мы там никого не застанем, а я действительно была бы не прочь прогуляться по Оферхолму. Здесь есть места, где я любила бывать. Например, площадь перед собором святого Геллара.
Святой Геллар — покровитель семейных уз. Поскольку Оферхолм — город достаточно строгих нравов, то и почитают этого святого здесь больше, чем в любом другом городе Эрдейла. И собор ему воздвигли соответствующий — большой и безумно красивый. Белоснежные стены, большие витражные окна с соответствующими сюжетами.
Моя семья никогда не была образцово-показательной. Может, казалась таковой, но не была. И сейчас я понимала это как никогда. Когда был жив отец, я думала, что семья моя ничем не отличается от множества таких же семей и самой большой моей проблемой был дар спирита, с которым меня угораздило родиться. Его странная смерть все изменила. Нет, мой дар не перестал быть большой проблемой, но отношения с мамой, которые и так не были идеальными, вдруг стали еще прохладнее и мысли о том, что смерть эта не была случайной, отравляли мне жизнь.
Поэтому в соборе этом я так и не побывала. Сначала было некогда, а потом мне казалось это бессмысленным. Вряд ли мама изменила бы свое ко мне отношение, попроси я об этом святого. Если этого не случится, я разочаруюсь, а мне хотелось бы сохранить веру хотя бы в святых, если уж люди, даже близкие, как оказалось, врут и недоговаривают.
Так что мне нравилось просто сидеть на одной из многочисленных скамеек и любоваться красотой собора или скульптур, которых здесь тоже было множество. Сюжеты повторяли рисунки на витражах: пара перед алтарем, женщина с младенцем на руках. В общем, вечные ценности. В скульптурах не было ничего особенного, но, видимо, выполнены они были с такой любовью, что притягивали к себе взгляд.
Здесь всегда было многолюдно, гуляли с детьми, кормили голубей, в жаркое время года наслаждались прохладой возле двух больших фонтанов. Влюбленные назначали здесь свидания, а кто- то просто приходил отдохнуть. Здесь была особая атмосфера. Как и в " Рока". Только в баре это было спокойствие и умиротворение, а здесь — любовь, радость и вера в светлое будущее. Я наслаждалась улыбками вокруг, пусть даже они предназначались и не мне, но каждый раз после прогулки на этой площади на душе становилось чуточку светлее.
Побыв еще немного в месте, где нельзя не радоваться жизни, я решила, что слишком хорошо — тоже плохо, и пора возвращаться в гостиницу. Она находилась недалеко, и мне захотелось пройтись пешком. Правда, я совсем забыла, что между площадью и гостиницей находится академия, куда мой отец частенько уезжал. По крайней мере, я все еще в это верила.
Так что, когда я оказалась перед ней, настроение мое резко упало. У меня возник большой соблазн зайти внутрь и узнать прямо сейчас, действительно ли отец приезжал сюда в командировки. Но я заставила себя не поддаваться ему — это выглядело бы по меньшей мере, странно. Пусть Макс сам выясняет, у него получится сделать это аккуратно, не вызывая подозрений. И этот интерес не обязательно свяжут со мной. А так, маме наверняка расскажут, что я была здесь.
Поэтому, не задумываясь больше, я развернулась и уверенно зашагала в сторону гостиницы.
Когда я вернулась, Макс был уже в своем номере, но говорить и объяснять снова ничего не стал. И только поймав мой пристальный и подозрительный взгляд, пообещал, что утром ответит на все мои вопросы, и мы сделаем то, ради чего приехали в Оферхолм — посетим лабораторию, где многое, надеюсь, станет ясно. А пока мягко, но настойчиво отправил меня спать.
