Для приезжих купцов пошлины внутри России устанавливались выше, чем на границе. Для европейцев в Архангельске — 6 %, для персов и армян в Астрахани — 5 %, для греков и валахов в Путивле — 5 %. А если захотят везти товары в Москву — 10 %. Если закупят русские товары и повезут их в свои страны, пошлина определялась в ю%. Но если купец приехал в Россию с золотыми и серебряными монетами, то все, купленное на них, мог вывозить беспошлинно (для привлечения в страну драгметаллов). Однако в приграничных городах иностранцы должны были обменивать свое золото и серебро на русские деньги. Марселис, правда, предложил разрешить иноземцам за «золотые и ефимки» торговать внутри страны, но русские купцы это отвергли. Указали, что за валюту товары будут скупаться по дешевке, а в итоге золото все равно утечет на Кавказ и в Персию. У наших торговцев успели накопиться немалые претензии к зарубежным коллегам, поэтому устав понравился. После обсуждения он был утвержден Боярской Думой и царем, в России был учрежден приказ Купецких дел, призванный следить за правилами торговли.
Кстати, стоит коснуться и статей Новоторгового устава, направленных против торговли предметами роскоши. Их ввоз в Россию облагался повышенной «накладной пошлиной», требовалось тщательно следить на таможнях, чтобы драгоценные камни не импортировались контрабандой. И указывалось на необходимость вести разъяснительную работу с русскими, особенно простолюдинами, чтобы не покупали эти камни и прочие бесполезные дорогие вещи. Пусть, мол, лучше вкладывают деньги в торговлю. Я здесь не хочу разбирать, какое вложение лучше, но сама постановка проблемы говорит о многом. О том, что даже после долгой войны жили-то россияне далеко не бедно, раз даже простолюдины увлекались драгоценностями, и их пытались в этом увлечении ограничивать.
О том же свидетельствуют и другие источники. Польские послы в том же 1667 г. отмечали, что на русской территории встретились «с изобилием всякого рода». В одной из челобитных Алексею Михайловичу устюжане жаловались на появившихся у них разбойников, которые нападали на крестьянские дома и «у многих» вымучивали «по сту рублей» (это 50 коров!) Да и в других документах нередко упоминаются суммы в 50–100 руб., принадлежавшие крестьянам, ремесленникам. Так, ямщикам казна платила по 50 руб. в год на одну лошадь.
А Ордин-Нащокин параллельно с Новоторговым уставом занялся другим важным начинанием. Установление голландского господства в Индийском океане ущемляло персидскую торговлю, которую вели, в основном, армяне. И у них возник проект объединиться в крупную компанию, чтобы поставлять шелк в Европу напрямую, через Россию. Шах Аббас II инициативу поддержал, обратившись к царю. И для переговоров приехали армянские купцы Степан Ромоданский и Григорий Лусиков. С Армянской компанией была достигнута договоренность о транзите, хотя и со ступенчатой системой пошлин. Если шелк продавался в Астрахани, взималось — 5 %, если в Москве — 10 %, а если в Новгороде, Смоленске или Архангельске — 30 %. Но разрешалось оттуда везти его и дальше, на Запад, при условии, что купцы будут возвращаться через Россию — для сохранения за казной дохода от пошлин. Если же поедут обратно с валютой и реализуют ее у нас, купив русские товары, то пошлины не взимались. Армян это вполне устраивало, в Европе шелк стоил неизмеримо дороже, чем в Персии или России. 31 мая 1667 г. был подписан договор, а официальным представителем компании стал персидский посланник в Москве.
Данный проект вызвал к жизни еще одно новшество. Дело в том, что Среднее и Нижнее Поволжье являлись местами очень неспокойными. Территории к югу от Симбирска были еще малонаселенными, и именно сюда устремлялось большинство беглых крестьян. Земля тут была «государевой» — по сути ничьей, города стояли редко. И люди селились, не платя никому податей. Но постепенно и власть продвигалась следом, беря их под контроль. А для бояр и дворян, знавших истинное положение дел, было очень выгодно получить якобы пустующие земли. Юридически-то места числились бесхозными. А сумел получить грамоту на вотчину или поместье — они уже заселены. И те, кто самовольно обживал земли, переходили на положение крепостных. Или должны были бросать хозяйство и уходить куда-то еще. Такие беглые, бродяги, дезертиры скапливались в портовых городах, Поволжье было и местом ссылки преступников. А Волга являлась оживленной торговой магистралью, и возникали шайки «воровских казаков», кормившихся грабежом.
