Целью переговоров стала не только ратификация перемирия. Ордин-Нащокин реализовал свою давнюю идею о союзе с Польшей, и с послами было выработано и подписано Московское Союзное постановление. Согласно которому в случае нападения турок и татар «на государства обоих государей или которого ни есть из них на одного», они будут бороться совместно. Договорились, что для этого русское 25-тысячное войско будет готово соединиться между Днепром и Днестром с таким же по численности польским войском «на очищение Украины от татар и еже привести непослушных к послушанию казаков» (имелась в виду протурецкая группировка Дорошенко). Условились и о том, чтобы следующим летом организовать переговоры со Швецией по проблемам балтийской торговли — двум державам совместно нажать на Стокгольм и принудить к уступкам.
4 декабря 1667 г. состоялся заключительный прием в Кремле. Выступили не только царь, канцлер и поляки, но и два царевича. 13-летний Алексей Алексеевич произнес длинную речь по латыни и по-польски, приветствие на польском языке говорил и 6-летний Федор. И послы писали, что он «кажется принцем отменных способностей». Речи царевичей бьищ не случайными — дипломатам намекнули, что государь не будет возражать против избрания одного из своих сыновей на польский престол, если получит «истинное прошение». А когда после приема послы уединились с канцлером, он неофициально развернул перед ними более широкую перспективу: не пора ли, мол, двум державам объединить усилия «по славянскому делу»? На свете-то вон сколько стран, населенных славянами — все земли «от Адриатического до Германского моря»! И если бы Россия и Речь Посполитая объединились (например, путем избрания на польский трон царевича), то вряд ли какой неприятель смог бы им противостоять… Впрочем, поляки сослались на отсутствие полномочий обсуждать такие вопросы. Пообещали лишь передать их своему правительству.
Царей допетровской Златоглавой Руси у нас принято представлять сугубо иронически. Сидел он, дескать, на своем престоле, отягощенный какими-то бармами, шапкой Мономаха, державой, скипетром, золотыми цепями — скучно, примитивно, никакого тебе настоящего «блеска». Однако современники считали иначе. Британский посол Карлейль восхищенно писал: «Царь, ослепительным сиянием подобный солнцу, самым величественным образом восседал на троне со скипетром в руке, увенчанный короной. Его массивный трон был сделан из позолоченного серебра, а спинку украшала причудливая резьба и пирамидки. Приподнятый над полом на 7 или 8 ступеней, трон придавал монарху сверхъестественное величие. Его корона, надетая поверх шапки, отороченной черным соболем, была вся усыпана драгоценными камнями, а ее конусообразная вершина заканчивалась золотым крестом. Скипетр тоже весь сверкал драгоценными камнями, как и все царское облачение сверху донизу, включая бармы».
Что ж, приемы иностранных посольств были именно «парадными» мероприятиями — речь шла о престиже державы. Такие церемонии проходили (как и в любых других государствах) строго по протоколу. И царю действительно требовалось только восседать на троне и поддерживать имидж величия. Он лишь интересовался здоровьем монарха, от которого прибыло посольство, а прочие речи от имени государя произносил глава Посольского приказа. Но все, что должно быть сказано, выверялось заранее, в том числе и с участием царя. Если же он отклонялся от протокола и лично обращался к послам — например, спросив о их здоровье, это считалось великой честью и знаком расположения (и Алексей Михайлович подобные отклонения практиковал очень часто). Допустив дипломатов к целованию руки, царь мыл руки, чем многие иностранцы возмущались — вот, мол, за нехристей считают, руки моют! Хотя, учитывая европейскую антисанитарию и частые эпидемии, мера выглядит вполне разумной.
После приема следовал обед — тоже в большей степени церемония, чем еда. В зависимости от уровня мероприятия существовали протоколы «большого пира» и «малого пира». (В действительности не очень-то «малого» — поляки насчитали на нем 107 блюд и 82 вида напитков.) Если день не был постным, первым блюдом подавался жареный лебедь под винным соусом или шафраном. Его распределял гостям сам царь — кому ножку, кому крылышко. Он же жаловал гостей ломтями хлеба, рассылал тому или иному человеку некоторые лакомства. Стоя произносил тост за монарха послов и выслушивал ответный. А большая часть наготовленной еды и напитков отправлялась потом на дом дипломатам и другим почетным гостям.
