Вот именно так президент Академии военных наук и другие стратеги несут в массы свои гениальные идеи. Как фарцовщики с Молдаванки, с Беговой или с Невского. Своего-то ума не хватает книгу толковую написать, так они писания свои — в красивую упаковочку. Под Суворова косят.
По всем международным стандартам, генеральские действия — воровство в чистом виде. В цивилизованном мире если кто-то подделывает товар, если выпускает свою дрянь в такой же или почти в такой же упаковке, как и чей-то доброкачественный продукт, то размер ущерба суд определяет простым арифметическим действием. Считается, что в результате действий аферистов автор получил только половину того, что мог бы получить, а вторую половину украли производители фальшивого товара.
Генерал армии Гареев, генерал-полковник Горьков, господа Мухины, Ланщиковы и вся ваша воровская братия, вы украли половину моих денег за «Ледокол». И я намерен с вас украденное востребовать.
И тут возникла загвоздка. Адвокат генерал-полковника Горькова на запрос моих адвокатов заявил, что генерал ни единой копейки за поддельный «Ледокол» не получил. Ах, лучше бы адвокат такого не говорил. Выходит, что какие-то анонимные проходимцы воруют деньги, прикрываясь генеральскими задницами, записывая генералов и сопутствующую ученую шпану в соучастники воровства, но с генералами ворованными деньгами не делятся. Анонимные проходимцы позорят генеральские имена научными изысканиями про полумиллиардные полчища Гитлера, а у генералов нет ни знаний, чтобы разглядеть вопиющее невежество, ни мужества, чтобы протестовать.
Совершено уголовное преступление — воровство в достаточно крупном размере. На месте преступления — следы генеральских сапог, сальные отпечатки их пальцев и рассыпанные визитные карточки. Других следов нет. Если кто-то генералов и их ученую обслугу подставил, то все они должны были протестовать. Но прошло пять лет, и ни один из них о своей непричастности к воровству не заявил.
Что ж, не привыкать. Генерал-ворюга и академик-аферист — это символы нашего светлого социалистического прошлого и радостного демократического настоящего.
Я-то грешным делом уж было разобиделся на мелкое ворье в генеральских лампасах, потом сообразил: так это же — белый флаг! Так это же — бездарная и позорная капитуляция. Я-то под их обложки не подделываюсь. Это они под меня вынуждены подстраиваться и подлаживаться. Значит, это комплимент.
Благодарю за оказанную честь, господа воровские генералы.
Политический спор об ответственности за начало германо-советской войны разгорелся с первых ее часов. Обе противоборствующие стороны дали свои толкования происшедшего в правительственных декларациях 22 июня 1941 г.
Из заявления Берлина:
«…Части русских все более и более продвигаются к границам Германии, несмотря на то что немецкой стороной не предпринимается никаких военных мер, которые могли бы оправдать такие действия русских».
Из заявления Москвы:
«…Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну произведено, несмотря на то что между СССР и Германией заключен договор о ненападении и Советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора».
Несмотря на то что этот спор, перейдя из области злободневной политики в сферу идеологии и отчасти науки, не утих до настоящего времени, очевидно, что виновность Германии как агрессора не может быть поставлена под сомнение. Напомним кредо Гитлера, сформулированное им еще в 20-х годах в книге «Mein Kampf»: «Если мы сегодня говорим о новых землях и территориях в Европе, мы обращаем свой взор в первую очередь к России, а также к соседним с ней и зависимым от нее странам».
С 1933 г., когда нацисты пришли к власти, эта, казалось бы, бредовая идея стала краеугольным камнем внешней политики Германии. Весной 1940 г. по указанию Гитлера Генеральный штаб вермахта начал разработку плана войны против СССР. 18 декабря 1940 г. Гитлер утвердил директиву № 21 — план «Барбаросса».
Развернулась крупномасштабная подготовка войны против Советского Союза. Первоначально готовность нападения на СССР намечалась на 15 мая 1941 г. Позже этот срок был уточнен. В директиве командования сухопутных сил вермахта от 10 июня 1941 г. говорилось: «Днем «Д» предлагается считать 22 июня… В 13.00 21 июня в войска будет передан… сигнал «Дортмунд». Он означает, что наступление, как и запланировано, начнется 22 июня в 3 часа 30 минут: начало наступления сухопутных войск и перелет авиации через границу».
